Книга Генеральный папа, страница 107 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Сейчас тебе нужно проверить только одно, — он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. — Что происходит в твоей семейной жизни.

Я пытаюсь обойти его, но Зарубин резко перехватывает меня за локоть и одним рывком затаскивает в свой кабинет. Дверь с глухим стуком захлопывается за нами. Зарубин поворачивается и ловко защёлкивает замок.

Секунду смотрю на закрытую дверь, потом на него. Он же поворачивается ко мне с совершенно невозмутимым видом.

— Максим! — изумлённо тяну я и отступаю на шаг от него. — Юля там одна!

— Твоя мама уже поднимается в лифте, — говорит он спокойно и наступает на меня. — Я попросил её забрать Юлю ещё на пару часов. Они пойдут поужинать в детское кафе. Так что у нас есть время.

Я замираю. И до меня доходит. Он опять вспомнил о том, что днём не успел довести до конца. Приспичило ему, блин, воспользоваться женой для той функции, которая отвечает за физическое удовлетворение.

Чувствую вдруг, как по телу прокатывается непривычная мне волна гнева. Будто каждую клеточку заполняет непримиримое, жёсткое желание дать отпор этому потребительскому поведению Зарубина.

Может я сейчас и наговорю лишнего, может стоит прикусить язык, может… Но я понимаю, что трещина в плотине разрывает мой эмоциональный коктейль пополам. Я просто больше не могу молчать.

— Знаешь, что, Зарубин? — холодно говорю, останавливаясь по центру его кабинета и складывая руки на груди. — Меня это не устраивает!

— Что?

Он замирает. Выглядит озадаченным.

— В моём контракте не было пункта о том, что я должна удовлетворять тебя по первому же требованию, Максим Эдуардович. Ни одного слова о том, что функции жены включают ещё и постельные привилегии! — на одном дыхании припечатываю я.

— Аня, прекрати.

— Что прекратить? — я делаю шаг вперёд. — Прекратить называть вещи своими именами? Мы оба знаем, что это такое. Ты купил меня. Заплатил за отца, за мать, за то, чтобы я была удобной нянькой для Юли. И это… это было честно. Я согласилась и подписала бумаги. Но не надо делать вид, что это что-то другое.

Он смотрит на меня, и его лицо становится непроницаемым.

— Ты сам говорил! — повышаю я голос и делаю ещё один шаг к нему, сверкая гневно глазами. — В первый день мне так и сказал: «Я покупаю твоё время и эмпатию. Я покупаю щит для своей дочери». Это твои слова! Не отрицай!

— Аня…

— Я для тебя — просто функция, да?! — зло шиплю я. Не могу уже остановиться. Слова вылетают, как пулемётная очередь. Я тычу ему в грудь указательным пальцем, будто так могу пробить броню и добраться до его ледяного сердца. — Удобная прислуга с функциями жены. Я сижу с твоей дочерью, сплю в твоей постели, играю роль счастливой супруги. А через год, когда Юля привыкнет к тебе, ты вышвырнешь меня, как и всех, кто тебе надоедает!

Я говорю повышенным тоном, так, как никогда в жизни, чувствую, как голос срывается, как слёзы невольно уже катятся по моим щекам. Выгляжу, наверное, жалкой, глупой серой мышкой, какой я и являюсь на самом деле.

Но я должна ему всё сказать. Каждое слово, каждую свою боль должна вытащить наружу. Потому что я больше не могу вмещать всё это в себе. Меня просто рвёт на части, выворачивает, бьёт по натянутым нервам.

— Ты — робот, Зарубин! У тебя вместо сердца — калькулятор! Ты не умеешь любить, ты умеешь только просчитывать выгоду! Я для тебя никто! Выкинешь, найдёшь себе другое развлечение!