Книга Отдайте ее мне!, страница 36 – Ольга Авдеенко

— Вовсе нет, — отозвалась та. — Он принял мои эскизы, так что до самого аукциона я свободна.

— Но тебя что-то смущает?

— Да, — призналась Патрисия. — Он очень умный и образованный человек, и очень любезный, и так позаботился обо мне, и вообще делает много благих дел… Но… меня неприятно удивило то, как он обращается со слугами: накричал на лакея ни за что, выгнал горничную из-за какой-то статуэтки…

— Я согласен с тобой: Саттерфилд вспыльчив. Вероятно, его выводит из себя, когда кто-то нарушает тщательно продуманный им порядок. Он очень организованный человек, любит во всем систему — иначе он не стал бы преуспевающим банкиром.

— Да, но теперь бедная девушка не сможет найти хорошее место! А ведь ему самому даже не нравилась эта злосчастная статуэтка!

Пожилой джентльмен помолчал и загадочно улыбнулся:

— Идем, я тебе кое-что покажу.

Они поднялись в кабинет сэра Уильяма. Там дядя подвел девушку к секретеру орехового дерева, на крышке которого выстроилась его маленькая коллекция — британский лев из белого мрамора и несколько бронзовых статуэток лошадей. Над всем этим главенствовал бюст древнеримского юриста Ульпиана^[17]; на цоколе было высечено его изречение: «Предписание права суть: честно жить, не вредить другому, каждому воздавать свое». В детстве Патрисия его побаивалась: ей казалось, что внимательный, исподлобья, взгляд римлянина устремлен на нее, в каком бы месте комнаты она ни находилась. Дяде пришлось объяснить ей, что этот человек был не злым, а даже наоборот, и высшим принципом права считал справедливость.

Сейчас к этим привычным предметам прибавилось кое-что новое — фарфоровая фигурка девушки в развевающемся на ветру розовом платье.

— Хотел сделать тебе сюрприз по поводу окончания первого курса, — пояснил сэр Уильям, — но, как видишь, пришлось раскрыть секрет раньше времени.

— Чудеса! — удивилась Патрисия. — Точно такая же, как у мистера Саттерфилда! Спасибо!

— Не точно такая же, а та же самая, — поправил ее дядя.

— Не может быть! Ты уверен? Ведь ее разбили!

— Уверен абсолютно. Взгляни на ее туфельки: одна светло-голубая, а другая — светло-зеленая. Кроме того, кусочек кружева отколот в том же самом месте, видишь? Вот здесь, справа.

— Поразительно! Как же она оказалась у тебя?

Пожилой джентльмен рассказал о своем посещении антикварной лавки Мелвина Симса.

— Значит, мистер Саттерфилд солгал? — воскликнула Патрисия, ошеломленная. — Тайком продал ненужную вещь, а потом еще и оговорил ни в чем не повинную горничную? Не могу в это поверить!

— Сомневаюсь, что такой состоятельный человек стал бы искать выгоду в подобных мелочах. Хотя, с другой стороны, пенни сохраненное есть пенни заработанное^[18]. Так что все же это возможно. Тем более что факты налицо: статуэтка цела, а он солгал. Или же солгала его жена.

— Вы так похожи с инспектором Найтом: он тоже усматривает во всем плохое, — с упреком сказала девушка. — А я не хочу думать, что Саттерфилды способны на такую низость!

— Люди порой совершают самые неожиданные поступки, дорогая, но я вовсе не обвиняю мистера и миссис Саттерфилд в низости, — примирительно сказал сэр Уильям. — Более вероятным мне кажется такой вариант: горничная украла статуэтку и продала. Хозяева уличили ее в этом, но, чтобы избежать скандала, не стали обращаться в полицию, а ограничились тем, что выгнали воровку.