Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 94 – Бенедикт Браун

Она упала на колени, я поспешил к ней, а Ричард следом за мной. Я попытался ее поднять, но ее тело совершенно обмякло, будто она хотела провалиться в погреб, а затем прочь с лица земли. Мне оставалось лишь положить ладонь на ее щеку и шептать пустые слова.

— Все будет хорошо, – попытался я, а потом понял, что говорю чепуху. – Это было быстро. Она почти не мучилась.

Лицо Люсинды покраснело, каждая ее мышца напряглась. Она прижалась щекой к кафелю на полу. Ричард заговорил с ней, и я понадеялся, что у него выйдет лучше.

— Я с тобой, Синди, – произнес он. Не знаю, помогли ли мы, но Люсинда наконец разрыдалась. Она делала долгие, судорожные вдохи, но присела, чтобы я мог ее обнять.

Я ждал, пока боль хоть чуть-чуть отпустит ее из своих силков. Гладил ее по длинным волосам, надеясь, что скоро она придет в себя. Когда Люсинда смогла дойти до гостиной, я оставил ее наедине с Ричардом и паленым завтраком.

К тому моменту вся деревня уже знала, что произошло. На улицу высыпали люди и наблюдали за полицейскими.

С холма спускался Лавбрук, полы его черного плаща развевались за спиной.

— Узнал что-то полезное? – спросил он, дойдя до меня.

— Точно не знаю. Додо говорит, что Тилли вставала посреди ночи и спускалась на первый этаж. Самого нападения она не слышала, что неудивительно – дом просто гигантский. Еще она сказала, что в какой-то момент Тилли возвращалась в спальню. Это путает лишь сильнее. Слава богу, с Люсиндой все хорошо, хотя представляю, насколько ей сейчас больно и страшно.

Он очень красноречиво выдохнул.

— С местным полицейским я поговорил. Он ничего не слышал, только тот же крик, что привлек наше внимание. В оба дома никто не приходил, на улицах никого не было. Убийца, скорее всего, зашел в дом сзади, из леса. Забор там есть, но его любой смог бы преодолеть.

— Какой кошмар, – сказал я, настроение мы разделяли одинаково мрачное.

— И не говори. Меня мучает ощущение, что мы могли все это предотвратить, но как – не знаю.

Я перестал его слушать, потому что вдруг кое-что заметил. С каменного креста на памятнике свисал огромный белый конверт, привязанный к нему веревочкой.

— Как это сюда попало, если всю ночь улицу караулил полицейский? – Я подбежал и рассмотрел написанные на нем жирные буквы. – «Весна 1917-го», – прочитал я вслух. У меня с собой были водительские перчатки, поэтому я надел их и снял письмо с креста. – Как оно сюда попало, Лавбрук?

Он подошел ко мне, не сводя взгляда с письма.

— Дорога заворачивает, и если стоять у дома Тилли, то памятник не видно. Убийца мог дождаться, пока сержант отойдет на другую сторону улицы, и у него появилась бы пара минут на то, чтобы повесить конверт.

Я пролистал несколько страниц, на каждой снова и снова мелькало имя Себастьяна Кейна, и я тут же понял, что держал в руках. Текст в конверте пересказывал события той весны, когда он жил в Хёртвуде. Он не был подписан, но у меня внезапно появилась идея. Нужно убедиться, что я не ошибся.

Я передал Лавбруку содержимое конверта и со всех ног побежал к дому на вершине холма, где когда-то тоже был паб. Парень со шрамом, которого я видел в деревне уже много раз, стоял там и разговаривал с девушкой-ровесницей. Я подошел и всмотрелся в его глаза в поисках хоть чего-то знакомого.