Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 62 – Бенедикт Браун

— Какой же ты невинный, Мариус. Мне это нравится.

У нее не получилось бы отвлечь меня от темы.

— Я серьезно. Уезжай.

— Неужели ты не понимаешь? – спросила она почти шокированно. – Твой отец явно знал про завещания. Разве он тебе не сказал?

На моем лице было четко написано, что он ничего мне не сказал, и рот открывать не пришлось.

— У меня нет денег на переезд. У меня хватает лишь на еду и на приятные хобби.

— Но ты же Хитон. Как так…

— Вот так. Богатым был мой дядя, и его деньги унаследовал Джеймс. Родители оставили мне дом, а он ничего не стоит. Он такой страшный, что вряд ли его кто-нибудь купит. – Это была интересная новая информация, значит, Тилли сейчас получит бо́льшую часть семейного богатства, но в тот момент я мог думать только о Люсинде.

— Найди работу. Отучись. Выйди замуж по любви. Не надо просто сидеть и страдать.

— Но ведь здесь так чудесно! – пропела она. – Гораздо проще дальше жить в спячке здесь, чем заставлять себя что-то менять.

Она допила последние капли кофе, глаза ее снова засверкали. В тот момент мне стало ее по-настоящему жаль. Она нравилась всем, все ее любили по разным причинам, но она, очевидно, все равно была несчастна.

— Ладно, мистер Куин. Я подумаю, может, уехать, пока эта деревня меня не убила… или кто-нибудь другой. – Она долго на меня смотрела, а потом встала со стула. – Спасибо тебе. Ты вернул мою веру в человечество.

— И как мне это удалось? – искренне спросил я. Чем я мог ей помочь?

Она замерла, положив руки на дверь, и обернулась ко мне:

— Ты остался таким же хорошим.

— Ты нравишься мне, когда остаешься верна себе, – сказал я ей в спину, но ответом мне послужили ее тихие шаги по лестнице.

На следующее утро я наудачу проснулся рано, потому что как раз подъехал Лавбрук. На «неудачу» я, видимо, проснулся с болью в шее, потому что диван Люсинды был слишком твердым.

— Ты хоть смог поспать? – спросил я инспектора, пока тот вылезал из старенького «Стэндарда» модели «ЭС» – машина была почти моей ровесницей.

— Чуть-чуть успел по пути сюда, – серьезно ответил он. – Почти не заметил, как проехал Хаммерсмит.

— Это шутка?

Он вдруг заговорил с ноткой формальности:

— Конечно, шутка! Я полицейский на службе и никогда бы не стал садиться за руль в неподобающем состоянии. – Сложно было сказать, предназначалась эта фраза для меня или для сержанта Росситера, который стоял чуть в отдалении, смотря в сторону деревни. – Есть что доложить, сержант?

— Нечего, инспектор, – закричал сержант в своей привычной злобной манере.

Когда спектакль закончился, я спросил его:

— Ну что, едем? Можем обсудить дело по дороге.

В ответ Лавбрук зевнул, и я воспринял это как «да».

Моя блестящая красная «Инвикта» чуть его ободрила. Он круглыми глазами разглядывал клубнично-красную ходовку и элегантные изгибы черных брызговиков.

— Неплохая машина, – сказал я, ведь, несмотря на все уверения, что ничто материальное меня не трогает, я был влюблен в эту машину.

— «Неплохая!» – передразнил он. – Это мечта во плоти… Ну, не во плоти, ну ты понял… Можно за руль?

— Нет.

— Как категорично.

Мы забрались в салон, я почти завел машину, как вдруг наперерез выехал «Санбим» Беллы.

— Спасибо, Кэкстон! – крикнула она своему водителю.

— Рад стараться, леди Изабелла, – елейно отозвался шофер, широко улыбаясь мне. – С нетерпением жду вашего возвращения.