Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 25 – Бенедикт Браун

— Ах, господи, конечно! Рядовой Кейн! Я помню его! Скромный такой парнишка. Мало общался с остальными призывниками, и в итоге его распределили в другой взвод. После переброски во Францию я его не видел, – почему-то в этот момент я услышал в голосе молодого себя, будто именно так я разговаривал в свои армейские деньки.

У Беллы нашлось замечание сильно полезнее моего:

— Его имя высечено на военном памятнике в центре деревни. Если я правильно помню, он погиб при битве на Лисе.

— Это был апрель 1918-го. Бедный парень. – Новость расстроила меня сильнее, чем я ожидал. – На Лисе устроили кровавое побоище. Хотя это можно сказать про каждую битву.

Расстроенная Белла села рядом и заговорила снова:

— На этом памятнике тридцать семь имен. Я постоянно хожу мимо него, но не вспоминала про Себастьяна с того момента, как он ушел из нашего класса. Неправильно это как-то.

Я подал ей руку поддержки, она сжала мою ладонь, и на комнату опустилась тишина.

Меня всегда восхищало, насколько глубоко герцог погружен в дела деревни. Когда мы были в школе, он раз в неделю приезжал, чтобы поговорить с учениками на разные темы, которые его интересовали. Он знал каждого по имени и входил в приходской совет. Неудивительно, что он лучше помнил наших одноклассников, но все равно стало как-то стыдно.

— Нет причин полагать, что эти письма как-то связаны с Себастьяном, – предупредил он нас. – Попробуйте узнать, что там происходило, но будьте осторожны. Тилли всегда была фаталисткой, не дай бог, еще решит, что во всем виновата только она.

Герцог произнес это так решительно, что казалось, наша беседа закончена. Но его выражение лица смягчилось, словно он хотел сказать что-то еще:

— Знаешь, Мариус, а я ведь прочел твой роман.

— Я не знал, но Белла упоминала, что подарила экземпляры книги всем членам семьи. – Я боялся спрашивать, что он подумал об истории, но герцог меня опередил:

— Очень увлекательно, не оторваться. Хотя все было такое неправдоподобное. Люди в реальной жизни не ведут себя, как герои детективов, но, думается мне, нужно не быть к ним уж слишком придирчивым.

— Я рад, что вам понравилось, – сказал я, хотя не был уверен, понравилось ему или нет.

— Я прочитал все за один присест. Но, как видишь, «присесты» у меня теперь неприлично долгие. – Он хохотнул. – Я всегда считал себя человеком проницательным, но ты в конце меня подловил.

— Спасибо, ваша милость. Я так пока и не понял, как читателю приятнее: разгадать виновника или удивиться.

— Могу сказать лишь за себя, – начал герцог, и лицо у него было очень радостное, я бы мог болтать с ним часами, – мне нравится гадать до конца.

— Тогда вам понравится моя следующая книга.

— Ах, какая наглая самореклама! Все, ступай. – Герцог рассмеялся и замахал рукой.

Белла ушла вперед, но я не смог удержаться и на выходе, у самой двери, сказал:

— Был рад вас увидеть, дорогой друг.

— И я тебя, мой мальчик, – ответил герцог, вдруг ставший серьезным. – И, пожалуйста, будь так любезен, женись на моей дочери. Я на дух не переношу образец мужчины, с которым она связалась. Клянусь, у меня от него крапивница.

Белла уже ушла, к счастью, но щеки мои все равно вспыхнули:

— Боюсь, этот шанс упущен.

— Пф! – Он снова махнул рукой. Я и не помнил, что он был таким выразительным человеком. Возможно, теперь, когда одна сторона его тела была ограничена в движении, вторая компенсировала. – Ерунда полнейшая! Никто не винит тебя за то, что случилось до войны. Ты был ребенком.