Книга Искатель, 2010 №1, страница 8 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Ева, у твоего Мити кто родители?

— Никто.

— То-то он ходит в драных джинсах.

— Мама, миллиардер Билл Гейтс тоже ходит в старых джинсах.

— Ева, ты в мужчинах не разбираешься. Помнишь Мишку? Ты его нахваливала. Мол, служит в МЧС...

— Мама, я не говорила, что служит в МЧС; я говорила, что он мачо.

Нина Мартьяновна оглядела дочь сторонним взглядом: стройна, мордочка приятная, на язык остра... Но чего-то не хватает.

— Ева, ты не чувствуешь современности.

— Что ты имеешь в виду?

— Сейчас время особняков, иномарок, заграничных туров, косметики «Ив Роше» и этого... интерактивного шоу.

— И что?

— Надо быть адекватной.

— Это как?

— Стильной надо быть, стильной...

Ева старалась. В газетном киоске по десятке за штуку скупила все уцененные журналы. По вечерам не смотрела телесериалы, а изучала гламурную жизнь отечественного бомонда. Потом переметнулась на глянец зарубежный, сообразив, что отечественный лишь копия заокеанского.

— Ева, не пытайся сделаться светской львицей, но стильной надо быть.

— Мама, это не просто.

— Ты учишься гламурной жизни у артистов. Но стиль — не цель, а средство.

— А что же цель?

— В твоем возрасте пора это знать. Кончаешь школу, экзамены, выбор пути... Но у женщины есть и более важный путь — удачное замужество.

— Мама, у меня даже порядочного бойфренда нет.

— И зря.

Нина Мартьяновна вспомнила, что приличных мужчин теперь нет: они вымерли как реликтовые виды. Остались братки, охранники да спившиеся бомжи. Память обнажила ее последнюю любовь к необычному человеку: порывистому, нежному, страстному... Но все его эмоции вызывались каким-то наркотиком.

— Ева, а куда делся тот артист, который тебе названивал?

— Мама, знаешь, кого он играл в театре?

— «Кушать подано»?

— Хуже, он играл Геббельса.

Нехорошо, что вечерами дочь сидит дома в одиночестве. Никаких встреч со взрослыми людьми. Не ходить же ей на дискотеку? Нина Мартьяновна недавно посмотрела телепередачу под названием «Для тех, кто хочет спросить, но не знает о чем». О чем спросить дочь, родительница знала:

— Ева, у тебя была подружка из девятого класса. Кажется, Шельма.

— Сельма, — поправила дочь.

— Хорошая девочка, тихая, отличница, не курила, пива не пила... Где она?

— В роддоме.

— Пошла... работать?

— Двойню родила.

Нина Мартьяновна осеклась. Она не числила себя ни в старых, ни в пожилых. Но сейчас поняла, что она и то и другое, поскольку молодежь ей показалась чуждой. Ей следовало произнести какие-то нравоучительные слова, но их не было. Девятиклассница родила двойню...

Уловив смятение матери, Ева спросила ехидно:

— Мама, что-то хочешь сказать?

— Ева, надо жить в формате.

— В каком, мама?

— В формате экстрима счастья.

— Не поняла...

— Ева, я хочу, чтобы ты дождалась свого счастья или построила его.

— Мама, счастье не строят и не ждут: счастье заманивают.

Нина Мартьяновна почувствовала чугунную усталость. Нужна какая-то отстраненность, чтобы вздохнуть и подумать.

— Ева, я схожу к соседке.

Она ушла. Дочери это было кстати. Ей хотелось померить обновку без матери. Удлиненные трусики с разрезами по бокам, с кружевами и бантиками. Она залюбовалась собой перед зеркалом...

Звонок в дверь отвлек. Видимо, мама забыла ключи. Ева отомкнула замок и распахнула дверь...

На пороге стоял человек. У него были фигура, лицо, бородка... На него даже было наброшено одеяльце. Но Ева ничего этого не видела, потому что смотрела ниже — она впервые зрела голого мужчину в натуре и так близко.