Книга Искатель, 2010 №1, страница 40 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Капитан, предлагаю бартер. Я тебе информацию, а ты не будешь говорить следователю, что я пью.

Никакие сделки с таким человеком, как Заколошный, капитана бы не заинтересовали, но слово «информация»...

— Ну? — спросил Палладьев.

— В нашем подвале загнулся один бездомный алик. И лежал двое суток. Дворники туда редко заглядывают, а нам-то это дело до лампады. А сегодня ночью приходит ко мне этот... Артист и спрашивает, хочу ли я заработать. А кто не хочет?

Палладьев чуть не задрожал от нетерпения. Он догадался, какую работу предложил Батонов. Неужели в этом порнушнике нет ничего человеческого?

— Заколошный, пройдем в машину.

Пьяница самодовольно развалился на сиденье. Капитан спохватился:

— Женька, подожди. Неужели ты один бомжарика нес?

— Не-е-е, Батон был с помощником. Рожа у него шире таза.

— И куда же вы его отнесли?

— К благородной даме Розе.

— А она что?

— Дрыхла. По-благородному — в шелках и буклях. Мы ей бомжа под кровать и отвалили. Покойся с миром!

— А как же дверь открыли?

— У Батона ключ был.

Палладьев довел Заколошного до его квартиры с нежностью заботливой мамаши. Теперь этот пьяница был вроде живого вещественного доказательства. В конце концов, есть закон о защите свидетелей.

Капитан выскочил из парадного на большой скорости, которую погасили раскинутые руки Татьяны. Точнее, она погасила скорость вопросом:

— Игорь, ты сегодня дома не ночевал?

— Дома я ночую через два дня на третий. Ты звонила?

— Нет, я приходила, — улыбнулась она, имея в виду сон.

Но в ее глазах стыла тревога, как холод в осенней воде. Палладьев ощутил неоправданное чувство вины. Впрочем, следователь Рябинин говорит, что чувство вины должно быть постоянным состоянием каждого, поскольку жизнь есть цепь ошибок.

— Игорь, будь сегодня осторожным.

— А в чем дело?

— Я видела плохой сон. Будто ты потрошишь рыбину. Я удивляюсь, что она слишком белая. И тут же ее мясо стало наливаться кровью.

— Так что тебе все-таки снилось? Рыба или мясо?

— Очень плохой сон.

— Татьяна, осторожность и уголовный розыск — две вещи несовместные.

Эти слова, похоже, ее озаботили еще больше. Капитан счел необходимым ее успокоить:

— Татьяна, ты сон не досмотрела. Эту рыбину я зажарил и съел. Ну, я побежал в прокуратуру. Обо мне не беспокойся, со мною ничего не может случиться. И знаешь, почему? Потому что я влюблен.

— Игорь, у тебя еще не любовь.

— А что же у меня?

— Предчувствие любви...

— А знаешь, где-то я слышал, что рыба снится к беременности. Может, это стоит обсудить вечером?

В прокуратуре было людно. Точнее, народ толпился у кабинета Рябинина. Знакомые лица: жильцы дома номер сорок, которых следователь вызвал по поводу смерти Розы Робертовны. Палладьев знал, что работать по горячим следам Рябинин не любил из-за торопливости и сумбурности. Он предпочитал поразмышлять и покопаться в психологических тонкостях.

Палладьев размашисто вошел в кабинет следователя. Видимо, на лице опера следователь увидел что-то такое, отчего сразу выпроводил свидетеля. Капитан отдышался и сообщил с тайным восторгом:

— Сергей Георгиевич, убийство гражданки Крупеник раскрыто.

И пересказал свой разговор с Заколошным. Рябинин вяло кивнул, словно услышал старый анекдот:

— Игорь, я возбудил уголовное дело.

Палладьев знал, что между «преступление раскрыто» и «следствие закончено» — широкая прогалина. Следователю предстояла уйма работы: допросы, экспертизы, очные ставки, обыски... Но главное сделано — преступник известен. Поэтому капитан повторил упрямо: