Книга Искатель, 2010 №1, страница 39 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Вероятно, под утро. Подробности после вскрытия.

Палладьев сожалел, что не успел рассказать Рябинину про скелет в шкафу. Может быть, он сообщил бы сейчас, но помешала понятая по имени Татьяна. Ее взгляд метался по комнате, увлекая за собой взгляд опера. Он проследил: она показывала под кровать. Туда, куда хотела заглянуть Роза Робертовна.

Из-под шелкового узорчатого покрывала выглядывал носок грязного ботинка... Палладьев вмиг оказался у кровати и приподнял свисавшее покрывало. Ахнули понятые, ойкнула судмедэксперт, вздохнул криминалист...

Под кроватью лежал человек...

— Господи, да это Петька-бомж, — тихо удивилась Варвара Петровна. — Ночевал в подвале нашего дома.

Куртка, утратившая от грязи и старости цвет; рваные брюки; второго ботинка нет; лицо, скособоченное набок... Все это источало тошнотворный запах мочи и перегара.

Варвара Петровна еще раз удивилась:

— Говорили, что три дня назад он помер.

Рябинин сделал знак судмедэксперту. Она надела свои перчатки, смело ринулась под кровать и через десять минут выдала краткую справку:

— Да, скончался, видимо, дня три назад. Видимых повреждений тоже нет.

— И три дня лежал под кроватью у Розы Робертовны? — в третий раз удивилась Петровна.

— Он лег туда сегодня ночью, точнее, под утро, — сказал Рябинин.

— Как это покойник мог прийти? — Варвара Петровна никак не могла взять в толк.

Вмешался криминалист, показав на пол, на котором прослеживались грязные кривые полоски:

— Его приволокли.

— А почему вы считаете, что под утро? — спросил Рябинина один из оперов.

— Потому что гражданка Крупеник именно в это время умерла от ужаса.

Запоздалая мысль едко пронеслась в сознании Палладь-ева: почему они с Татьяной не вышвырнули скелет из шкафа. Опер прошел в прихожую и тихонько отодвинул дверь шкафа...

Скелета не было.

Положено работать по горячим следам. Начинать надо с поиска тех лиц, которые приволокли труп бомжа из подвала. Оглядев не спавших ночь, квелых оперов, Рябинин сделал часовой перерыв. Палладьев решил за это время съездить домой. Там он побрился и выпил три чашки кофе, прихватив к часу еще минут тридцать.

Рябинин уже переместился в прокуратуру. Палладьев ехал туда неспешно, радуясь каждой пробке.

На одной из остановок он обратил внимание на заведение с призывным названием «Ай да блин!», точнее, на человека, вышедшего из него. Палладьев припарковался невдалеке и не спеша подошел к блинной. Человек не собирался уходить, так как прикипел к урне, за которую держался, чтобы не упасть.

— Заколошный, с какой радости пьешь?

— С горя, товарищ капитан...

Видимо, блины оказались неслабые. Лицо Заколошного было нежного, как огонь газовой горелки, голубоватого цвета. Бороденка ржавым мотком проволоки приклеилась как-то наискосок. Взгляд мутный и не в фокусе. Все-таки устояв, он сел на урну.

— Какое ж у тебя горе?

— Так ведь пью.

— На какие такие деньги?

— Которые от бизнеса.

Женька хитровато подмигнул. Палладьев не любил говорить с пьяными, но с ними приходилось иметь дело чаще всего. Капитан пообещал:

— Я сейчас еду к следователю и скажу ему, что зря он тебя не арестовал, — ты пьянствуешь.

Заколошный криво усмехнулся, словно опер изрек глупость, и в его усмешке проступило наглое превосходство. Он привстал с урны: