Книга Искатель, 2010 №1, страница 28 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Варвара Петровна, меня интересуют факты криминальные.

— Я принесла, — заверила она.

— Слушаю, — безнадежно выдавил опер.

— Двадцать шестая квартира подозрительна.

— Чем?

— Хозяйка не работает, на что живет?..

— Сейчас таких много.

— Нет ли в этой квартире тайного общества? Ведь там не пьют, не шумят.

Дворничиха все это говорила с какой-то распахнутой улыбкой. Или радости добавляла ее веселая оранжевая куртка.

— К ней, наверно, ходят бомжи?

— Нет, люди интеллигентного вида.

— Тогда, может, наркота?

— Вряд ли, входят свежими и такими же выходят.

Палладьев смотрел на ее налитые щеки и решал, от чего они красные — от куртки, или куртка пламенела от щек? Когда его вышибут с этой дерганой работы, то он пойдет в дворники. И ему выдадут, наверное, такую же куртку.

— Молодежь ее посещает?

— Кто только не ходит... Парочки, по одному, и старики заходят...

Последняя информация в версию о притоне не укладывалась. Разновозрастные и одновозрастные, разнополые и однополые... Карточные игры? Не похоже. Сектанты?

— Как звать хозяйку?

— Падальцева Магда Артемьевна.

Капитан вспомнил. Год назад на нее жаловались верхние соседи. Якобы из квартиры гражданки Падальцевой идет тяжкий дух. Не труп ли там? Тем более что она держала в квартире урну с прахом умершего мужа. Жалобу проверяла санэпидстанция, установившая, что урна с прахом запечатана и запах источать не может. Правда, кто-то видел, как эта урна летала по квартире.

— Варвара Петровна, не попахивает ли там мистикой?

— Нет, ремонта не делали.

— При чем здесь ремонт?

— Так спросил же, не пахнет ли мастикой?

— Не мастикой, а мистикой. То есть всякой чертовщиной.

Начальство обязывало вести профилактику преступлений. Майор говорит, что профилактика — это реализация подозрений. Квартира номер двадцать шесть подозрительна. Значит, требует проверки. А как? Ни для постоянного наблюдения за квартирой, ни для обыска оснований не было. Оставалось лишь нанести частный визит и глянуть, происходят ли там какие-нибудь мерзопакости.

— Варвара Петровна, а где ваша напарница? Татьяна?

— На третьей лестнице убирает.

— Зовите немедленно.

— Зачем еще?

— Она моя внештатная понятая.

Оранжевого цвета прибыло — подошла Татьяна в такой же куртке. Чистая морковка! Капитан заговорил:

— Татьяна...

— Аиньки?

— Что?

— Я так произношу «а». От бабушки переняла.

— Ты жаждешь оперативной работы? Так пошли...

Дверь квартиры номер двадцать шесть удивила Палладьева старомодной монументальностью. Он надавил медную пупочку звонка. Поверхность вишневой кожи, узорчато обитая такими же, как и звонок, медными гвоздиками, тяжело отворилась. За дверью стояла импозантная, под стать двери, дама.

Опер представился:

— Капитан Палладьев, ваш новый участковый.

— На меня опять жалоба?

— Отнюдь, Магда Артемьевна.

— Тогда чем обязана?

— Милиция внедряет новый вид обслуживания населения: проводит опрос насчет претензий.

— Не поняла...

— Магда Артемьевна, есть ли у вас какие-либо пожелания?

Она улыбнулась, широко распахнула дверь и впустила в квартиру:

— Участковый, это очень мило. Чашечку кофе?

— Не откажемся.

Кофе был кстати — осмотреться. Хозяйка привела их не на кухню, а в гостиную, вид которой несколько удивлял: в большой комнате вдоль стен стояли два дивана, а посреди — квадратная тахта, покрытая ковром. Столик же для кофе был каким-то гномистым — на две, не более, чашечки. По углам — кресла, по стенам — кашпо с диковинными лианами, усеянными бокальчиками бордовых цветков. Везде ковры: на полу, на креслах и диванах... И огромный платяной шкаф, стоявший с каким-то надзирающим видом. Может, так и должен выглядеть салон в благородном доме?