Книга Искатель, 2010 №1, страница 22 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Зря он не пошел в столовую: вызванный повесткой не явился. Рябинин выключил компьютер. И произошло чудо: открылась дверь, и в кабинет шагнул... Нет, не вызванный повесткой, а господин с рекламы. Следователь чуть было не глянул за окно: кто же держит чашку кофе на щите?

— Сергей Георгиевич? Прокурора района куда-то вызвали. Канцелярия послала к вам как к ветерану, двадцать лет проработавшему в прокуратуре.

Все-таки Рябинин заметил:

— Смотря по какому вопросу...

— По вопросу прав человека.

И он предъявил какое-то удостоверение, на которое следователь не обратил внимания. Вместо этого Рябинин издал протяжно и тонко, словно воспроизводил звук далекой электрички:

_ Угуууу...

Не разгадав этой рулады, гость сел. Голосом, в котором слышалась некоторая официальность, он сообщил:

— Сергей Георгиевич, моя фамилия Впередин. Я проверяю жалобу гражданина Батонова, которого сотрудник милиции запер на ночь в морге.

— Сотрудника уже наказали.

— Его даже не уволили. Он попрал главное право человека — быть свободным. Вы согласны?

Рябинин считал: прав без обязанностей быть не должно. Но глупо вступать в спор с незнакомым человеком. Тем более интеллигентным. Его бородка то ли выцвела, то ли в ней проступала ранняя седина; вязаный жилет смуглого цвета; галстук тоже загорелый. Парень на рекламном щите был симпатичнее.

— Сергей Георгиевич, мы с вами делаем одно дело: боремся с беззаконием.

— Нет, не одно.

— Разумеется, разными методами...

— Гражданин Впередин, я стою на страже интересов государства и граждан, а вы защищаете преступников, олигархов и шпионов.

— Мы защищаем общечеловеческие ценности: демократию, права, свободы...

— А доброту, любовь, дружбу?..

Впередин умолк, сбитый с наезженной колеи. Они разглядывали друг друга пристально, будто только что невзначай столкнулись. Правозащитнику пошли бы очки — для завершения интеллигентного облика. Рябинин никогда не думал, идут ли ему очки: что думать, если, похоже, он в них родился.

Решив, что следователь не в силах его понять, правозащитник стал уточнять свою позицию:

— Сергей Георгиевич, мы защищаем людей, гражданские права которых нарушены.

— И знаете почему?

— Что «почему»?

— Боретесь за права гражданские... Потому что за них бороться легче, чем за права социальные.

— Не улавливаю разницы.

— Добьешься ли чего, защищая миллионы ущемленных пенсионеров?

— Это проблема государственная.

— Боретесь за права старух в брошенных деревнях?

— Странный вопрос...

— А за права стариков, инвалидов, обманутых, разоренных?.. А защищаете людей от процветающего хамства, от наглых чиновников, от автовладельцев, которые свободно нас давят?..

Рябинин не любил себя за то, что иногда его прорывало. Как сейчас. Правозащитник неприятен не потому, что интеллигентен, а потому, что образованец. Вместо ума — высшее образование. Не знает ни людей, ни жизни и плывет по волнам моды. А Рябинин презирал мужчин, живущих модой.

Остановиться следователь уже не мог. Или не хотел.

— Господин Впередин, в стране миллионы беспризорных, множество сирот, тысячи подростков не умеют читать... В год гибнет несколько сотен работников милиции. На днях был убит пенсионер, бывший узник концлагеря, получил компенсацию из Германии... Пятидесятилетний полковник выехал на место преступления, увидел тело изнасилованной, обезображенной пятилетней девочки — упал и умер от инфаркта... Об этих фактах вы молчите. Но стоит тронуть олигарха или банкира, поднимете шум на весь мир.