Книга Искатель, 2010 №3, страница 91 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Энкиду не мог выносить бесконечного лицезрения этого убогого мира. Привычный к биению жизни во всех ее проявлениях, лесной человек ужасно страдал и целыми днями угрюмо сидел в трюме, не в силах смотреть на тоскливую действительность. Гильгамеш тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но не падал духом. Ощущение приближающейся цели придавало ему сил.

Впрочем, плавание их закончилось раньше, чем они предполагали. Однажды на исходе третьей недели путешествия они, как обычно, пристали на ночь к берегу и вдруг нежданно-негаданно обнаружили рядом большое становище эблаитских купцов. Гильгамеш немедленно отправился туда, чтобы расспросить этих людей о дороге к кедровым горам. Выяснилось, что торговцы очень хорошо знают те места. Они предложили вождю присоединиться к их каравану и идти вместе к Эбле. Обрадованный Гильгамеш вернулся к Энкиду.

— Счастье вновь улыбается нам, возлюбленный брат мой, — сказал он. — Я нашел людей, которые готовы сопроводить нас в Эблу, откуда рукой подать до кедровых гор. Пойдем попрощаемся с гостеприимным хозяином этого корабля и возблагодарим его за помощь. Отныне наши пути расходятся.

Напарники отправились к кормчему и сообщили ему о своем желании оставить судно. Корабельщик искренне огорчился.

— Не слишком ли опрометчивое решение вы приняли? — спросил он с тревогой. — Эблаиты — народ ушлый. Им ничего не стоит заманить вас к себе и раздеть донага. Я бы не доверял людям, которые говорят на сутийском наречии.

— Мы ценим твою заботу, достопочтенный кормчий, — ответил Гильгамеш. — Но решение наше неизменно. Мы признательны тебе за все, что ты сделал для нас, а ныне пришел час расстаться.

— Ну что ж, — вздохнул корабельщик, — мне тоже было приятно плыть с вами, урукцы. Быть может, судьба еще сведет нас вместе.

Они тепло попрощались. Гильгамеш напоследок пригласил корабельщика в Урук, обещая с почетом принять его в своем доме. Кормчий с радостью согласился, не подозревая, какая честь ему оказана. Со своей стороны, он тоже пригласил Гильгамеша и Энкиду к себе, будучи уверен, что проявляет снисхождение к двум безвестным воинам. На этом они расстались.

Идти с караваном было веселее, чем плыть на корабле. Купцы оказались жизнерадостными людьми, всю дорогу пели разные песни и рассказывали байки из своей беспокойной жизни. Энкиду не понимал их языка, зато Гильгамеш с жадностью слушал удивительные рассказы о путешествиях в дальние страны и плаваниях по морям.

Вскоре они миновали негостеприимное плато и вышли к плодородной долине. Пустыня снова зазеленела, исчезли нагромождения выветрившихся скал, щебенка уступила место сероватой рыхлой земле. Застрекотали кузнечики, запорхали бабочки, в зарослях ковыля замелькали сизые, с белым хохолком головы журавлей-красавок. Растительность стала разнообразнее. Вместо сухих кустов тамариска появились густые, с острыми иголками заросли кипариса, возле водоемов стал встречаться редкостный в стране черноголовых лавр. По лугам забегали сернобыки, кое-где уже слышался могучий рык льва, а высоко над головами парил, выискивая добычу, степной орел. Жизнь снова входила в свою колею, безошибочно отмечая приближение великого города Эблы.

В нескольких переходах от него они повстречали странную процессию. Впереди шествовал благообразный старик в длинном белом балахоне, с посохом в руке и огромным костяным оберегом на шее. Седая борода его знаменем развевалась по ветру, вытаращенные глаза жгучим взором пронизывали пространство, на заскорузлых руках синими нитями вспучились переплетенные вены. Ноги его были босы, руки покрывала короста. Вслед за ним шел молодой парень среднего роста, в дерюжной юбке, тащивший на спине большую тростниковую корзину. Лицо его заливал пот, длинные волосы прилипли ко лбу, меж пепельных губ виднелся частокол гнилых зубов. Голова его была опущена, в глубине курчавых волос просвечивала белая макушка. Словно одуревшее от работы животное, он плелся за стариком, неотрывно глядя ему в спину.