Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
— Победа твоя будет воспета в сказаниях. Ты доказал, что выбор, отдавший тебе наследство Лугальбанды, не случаен. Я заклал сто быков, вознося хвалу Энки за торжество над Кишем. Но ведомо ли тебе, брат, что наш изворотливый сосед, владыка Ура Месанепадда, вовсю готовится к войне с Аккой? — Ведомо, — неприязненно буркнул Гильгамеш. — А ведомо ли тебе, что он договорился с Лагашем и Эриду и нанял сутиев? — Нет, об этом мне неизвестно, — ответил вождь, подняв голову. Пузур — Нумушда вздохнул. — Деяния наши — лишь легкая дымка пред очами богов, чей день подобен земному году, — кротко изрек он. — Города поднимаются и исчезают, вожди приходят и уходят, но вечный порядок, заложенный творцами в основание мира, остается неизменен. Людская суета не способна поколебать его. Наши порывы, свершения и тревоги суть плоды ненасытных желаний, в кои мы, по неразумию своему, пытаемся вплести божественную волю. — Странны твои слова, брат, — неприязненно отозвался Гильгамеш. — Ты говоришь не как сын Лугальбанды, но как изменник. Черный дух Забабы вкладывает в твои уста эти мысли. Разве не для того послали нам боги победу над горделивым Кишем, чтобы даровать величие священному городу Инанны? — Я первым воздам хвалу бессмертным, если таково их желание. Но помни, что соблазн велик, и слишком часто себялюбцы принимали глас искусителя за глас богов. Расплата за самонадеянность бывает слишком страшна. — Ты трепещешь перед призраками, брат. Я знаю волю Инанны. Она взывает ко мне. «Сын Лугальбанды! — говорит она. — Могущество покинуло Киш. Ты должен воспринять его и перенести в Урук». Моя победа неотвратима, ибо она предречена свыше. Я разобью Акку, срою стены Киша и взойду на трон лугалей[35] в Ниппуре. Лик Гильгамеша изменился. В глазах занялся недобрый огонек, щеки запылали румянцем, черты заострились, приобретя хищный вид. Санга взглянул на него, скорбно покачал головой. — Ты забрал из святыни Энки двадцать мастеров на строительство стены, — сказал он. — Еще пятнадцать ты взял из храма Энлиля и двадцать шесть — из обители Нанше. Святилище Ана ты лишил сразу сорока искусных резчиков и плотников. Итого — девяносто один. Из остальных храмов, насколько мне известно, ты забрал шестьдесят человек. Всего получается полторы сотни. И все это — лучшие мастера своего дела! Мы, твои братья и сестры, всемерно сочувствуем твоему предприятию, но стоит ли оно того, чтобы оставлять в небрежении храмы? Если святилища придут в упадок, бессмертные боги станут глухи к твоим молитвам. Помни об этом, брат. — Богам не в чем упрекнуть меня, — насупился вождь. — Жертвы мои всегда обильны, служители ни в чем не знают нужды. Вся лучшая земля принадлежит вам. — Это так, — согласился Пузур-Нумушда. — Но святилище, оставшись без ухода, обречено на упадок. Долго ли еще мастера, коих ты забрал из храмов, будут трудиться на постройке стены? — Недолго, — помолчав, ответил вождь. — Скоро я отпущу их. Боги будут довольны. — Он допил сикеру, вытер губы и поднялся. — Благодарю тебя, брат мой, за угощение и беседу. Дела заставляют меня покинуть гостеприимное обиталище Энки. — Бог мудрости всегда рад видеть тебя в своем доме, — ответствовал Пузур-Нумушда. Они обнялись на прощание. Гильгамеш двинулся к выходу. Пока он шел коридорами храма, ничто не выдавало его настроения, но стоило ему покинуть стены святыни, как накопившаяся ярость выплеснулась наружу. Он выхватил из чехла нож и пошел крошить кустарник, росший вдоль дороги. Стоявшие рядом воины молча взирали на вождя, не смея остановить его. Утолив жажду разрушения, Гильгамеш от души пнул глинобитную стену храма и широким шагом направился в Дом неба. Воины, пыхтя и отдуваясь, затопали следом. |