Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
На выходе его встретила мать. Лицо ее было разгневано. — Что ты сделал с Лузиной? — спросила она. Вождь смерил ее тяжелым взглядом. — Разделался с предателем, — глухо ответил он. — Ты отверг того, кто был верен тебе. — Я покарал предателя, — упрямо повторил Гильгамеш. — Какой демон вселился в тебя, что ты перестал доверять своим слугам? Вождь с ненавистью посмотрел на нее. — Уйди, — проговорил он, дергая щекой. — Уйди, пока я не приказал взять тебя под стражу. Мать отшатнулась, с изумлением глядя на сына. — Что творится с тобою, сын мой? Отчего ты так ожесточился? Лузина верно служил тебе. Он был лучшим сангой[14] из всех. Кто теперь заменит его? — Неужто ты думаешь, не найдется охотников? — криво усмехнулся Гильгамеш. — Будут ли они так же верны тебе? — Мне не нужна их верность. Собака служит за кость. Пока сила на моей стороне, они не оставят меня. — Гильгамеш отстранил мать и зашагал к лестнице. — Смотри, как бы эти собаки не съели тебя! — крикнула Нинсун ему вслед. Гильгамеш вздрогнул, но не обернулся. Взойдя по лестнице, он прошел в гостиную и громко хлопнул в ладоши. На зов явился старый раб. — Позови сюда Курлиля, распорядителя амбаров. И разошли рабов по городу, пусть объявят жителям, что сегодня за час до захода солнца я буду говорить на площади. Раб беззвучно отступил в коридор. Через некоторое время прибежал запыхавшийся Курлиль. Лицо его было бледно, руки заметно подрагивали. — Господин хотел видеть меня? — пробормотал он, падая ниц. — Встань, Курлиль, — покровительственно сказал ему Гильгамеш. — Отныне ты — санга. Старейшин, сидящих внизу, держи как пленников. Пусть едят ячменный чурек и лук, пьют одну воду. Воинов же корми вдвойне против прежнего. Закрой все ворота в Дом неба, поставь на стенах верных людей с оружием. Стражам и жителям, которые будут недовольны, скажи — я велел. Поставь по одному дозорному на крышах дворца и храма. Пусть сменяются каждый двойной час и немедленно сообщают, если заметят какое движение возле города. Мастерам, что работают для Инанны, увеличь довольствие и распусти по домам. С торговцами все дела прекрати. Запомнил? — Я все запомнил, господин, — торопливо произнес Курлиль, не поднимая лица. — Все сделаю, как ты сказал. Пусть господин знает: я, как верный осел, пойду, куда мне скажут, и сделаю все, что велят. Боги да ниспошлют тебе долгую жизнь! Ибо как Солнце дарует всем тепло, так ты даруешь Уруку... — Ладно, довольно, — нетерпеливо поморщился Гильгамеш. — Отправляйся. Курлиль согнулся в поклоне и попятился к выходу, не распрямляя спины. Гильгамеш в задумчивости сделал круг по комнате, присел на циновку, еще раз хлопнул в ладоши. — Сикеры мне, — приказал он вбежавшему рабу. Откинувшись спиной к стене, он наблюдал через оконный проем в потолке, как по небесному океану медленно проплывают ослепительно-белые сгустки пены. Разум его постепенно освобождался от остатков жуткого видения. Что хотели открыть ему боги, посылая этот кошмар? Кто была та женщина, что рыдала на берегу Евфрата? И отчего отец его был похож на бесприютную душу? Эти вопросы неотступно преследовали Гильгамеша, заставляя его подозревать худшее. Дождавшись сикеры, он прогнал раба и жадно припал к кувшину, захлебываясь пьянящим напитком. Живот его набух тяжестью, борода пропиталась пенными струйками, стекавшими по подбородку. Громко рыгнув, Гильгамеш отставил пустой кувшин в сторону, вытер рукой губы и закрыл глаза. Покой нашел на него, мир представился простым и понятным. «Я — орудие богов, — подумал он. — Мне не в чем каяться перед Эрешкигаль. Я исполняю волю Энлиля, который карает Киш моими руками». Но тут ему опять вспомнился страшный облик отца и объятый пожаром Урук. Тоска охватила Гильгамеша. Он снова и снова возвращался мыслями к событиям утра и думал — не напрасно ли все? |