Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 173 – Роберт Кеппел

Приготовившись услышать что-то менее травмирующее, я спросил:

— Хорошо… что произошло в следующие несколько дней?

Тед заговорил медленно, с той осторожной саморефлексией, которая всегда возникала у него, когда он пытался объяснить свое поведение:

— Опять же… и это, возможно, то, что вы должны учитывать. Причина, по которой я так нервничал из-за того, что что-то могут найти на той парковке, была в том, что не более чем за две недели до этого я использовал тот же modus operandi в том же самом районе. Прямо перед тем сестринством, откуда исчезла Джорджанна. Я встретил девушку, выходившую из двери, попросил помочь. Мы дошли до той же парковки, было одиннадцать вечера в пятницу. И я был пьян, нес какую-то ересь. Говорил, что работаю в Олимпии, живу в пансионате. После мне было ужасно стыдно.

Он сказал это почти рассеянно, словно удивляясь собственной беспечности. Я, все еще не веря, спросил:

— Вы были пьяны, когда взяли Хокинс?

— Да. Более или менее, но да. Тогда это было частью modus operandi. Но тогда, с той девушкой, я дошел до машины – и иногда такое бывало – и сказал себе: «Нет, я не хочу этого делать». Сказал ей «спасибо, увидимся», и она ушла. Но после случая с Хокинс я стал параноиком. Думал, что она может сказать: «Пару недель назад со мной случилось странное. Парень на костылях попросил помочь, привел меня к “Фольксвагену”, сказал, что работает в Олимпии». Сколько людей это описывает? Вот именно.

Мне было тяжело слушать. Все эти улики могли вывести нас на Теда еще тогда. Но та девушка никогда не заявила в полицию – или ее заявление просто не попало в отчеты. Теперь я понимал, что сообщения о «парне на костылях, который просил помочь», поступавшие после убийств у озера Саммамиш, почти наверняка были связаны с Тедом, репетировавшим свою схему.

Какими же глупцами мы были. Все время доказательства лежали перед нами. И если мы упустили это – что же мы упускаем в деле Грин-Ривер?

Я вернул разговор назад:

— Хорошо… давайте вернемся к той сцене.

Тед кивнул:

— Ладно. Я вернулся на следующий день. Потом еще через три дня – чтобы сделать то, о чем мы уже говорили.

Он говорил об отрезанной голове Джорджанны Хокинс.

— Это… была довольно грубая попытка скрыть личность. Ну, точнее, избежать опознания. Не знаю. Сейчас это звучит бессвязно, но тогда именно это мной двигало. А потом, может быть, через неделю или две, я вернулся в третий раз.

Я удивился:

— Зачем? Разве первых двух раз было недостаточно?

Тед закрыл глаза, словно выбирая слова:

— Просто чтобы посмотреть, что происходит. Понимаете, здесь много психологических моментов, на которые у нас нет времени. Мы могли бы потратить дни, объясняя это. Здесь есть элемент… собственничества, думаю, вам это знакомо. Именно поэтому я так настаиваю на наблюдении за местами преступлений такого типа. Притягательность смерти, некрофилия… все такое. Но, разумеется, в июне, через неделю, с учетом местной фауны, там уже почти ничего не остается.

«Большой взрыв» был уже совсем близко – Тед намекал на это со всех сторон. Я ни секунды не верил, что он действительно вернулся через пару дней, чтобы закопать череп Хокинс. Ее голова была в другом месте. Я знал, что ту местность наши люди прочесали вдоль и поперек; мы копали там глубже, чем он мог бы добраться своим саперным инструментом. Там не было ни ее головы, ни головы Дженис Отт.