Книга Узы Геркулеса, страница 98 – Жасмин Мас

— Ангел, – прошептал он.

Я потянулась к нему светящимися ладонями и нежно коснулась головы.

Он не сводил с меня глаз, словно я была его спасением.

Свечение усилилось, пока не начало слепить, и меня охватило странное чувство.

Никс что-то прошипела, но я не слышала ее.

Тепло разгоралось ярче, свет обернулся болью.

Я варилась заживо.

Харон что-то крикнул и дернулся прочь, отстраняясь от моего прикосновения.

Свет начал убывать из моих покалывающих пальцев, звездочки перестали плясать перед глазами.

Харон сел на корточки, с благоговением продолжая смотреть на меня.

Август приподнял подбородок, все еще изможденно лежа на полу.

— Ты… в порядке? – прошептал он мне.

Я не была уверена. Секунды тянулись, но у меня не получалось осознать, что только что произошло.

— Вы… это… видели?

Август с Хароном кивнули.

В старшей школе мы смотрели исторический документальный фильм начала 2000-х годов о глубоководной рыбе-удильщике: это уродливое существо привлекает добычу своим светящимся люминесцентным отростком, похожим на удочку с приманкой, а затем пожирает ее. У него также ярко выражен половой диморфизм.

Страх когтями впился в мою грудь.

У меня ядовитая кровь. Что, если так и было задумано? Я привлекала людей своим светом, а затем жестоко убивала их.

Я в душе не чаяла, что такое половой диморфизм, но, учитывая, насколько мне обычно было неловко, уверена, он у меня был. Я уставилась на свои дрожащие руки (удочки?).

— Дыши, carissima, – хрипло позвал Харон. – Не паникуй. Ты поймешь, что это значит.

Я уже поняла. Я уродливая рыба.

Я в шоке смотрела на пол, не в силах справиться с тяжестью того, что только что произошло.

Но, если не задумываться об опасном свечении, я не убила ни Харона, ни Августа.

У меня получилось.

Второй раз в жизни я контролировала свой дар.

Мы все еще были связаны.

Смеясь сквозь слезы, я устало откинулась на спинку стула.

— Погоди? Я все еще чувствую… – Глаза Харона расширились. Он попытался встать, но снова упал на колени.

Август задыхался, все еще лежа на полу.

— Почему? – спросил он. – Это бессмысленно… Мы дали тебе свободу.

— Мы дали тебе развод, которого ты хотела, – нахмурился Харон. – Но ты остановилась. Почему?

Устало потирая лицо, я старалась смотреть куда угодно, только не на них.

— Алексис, – потребовал Август напряженным голосом. – Почему?

— Я хочу… дать нам шанс, – прошептала я, чувствуя головокружение. – Сейчас это всего лишь влечение, но… может быть, мы сможем стать… чем-то большим… однажды?

Раздался приглушенный крик, и стол загрохотал.

Август сел, придерживая бок, а Харон зашевелился у моих ног.

Воздух искрил от напряжения.

Подождите, что происходит?

— Carissima, – промурлыкал Харон, с полуприкрытыми обжигающими глазами, и обтер окровавленное лицо, обнажив гладкую, неповрежденную кожу. Он ухватился за стол, помогая себе встать, и тот заскрипел под его весом. – Прости меня за всю ту боль, что я тебе причинил. Ты заслуживаешь лучшего.

Я изо всех сил вцепилась в стул.

Харон навис надо мной, закрывая собой всю комнату, и его дыхание обдавало мое правое ухо.

— Если бы между нами было лишь влечение, – тихо сказал он, – я бы уложил тебя на этот стол и расцеловал твои губы. Потом я бы гладил себя и смотрел, как тебя целует Август.

Мои ногти впились в подлокотники.