Книга Узы Геркулеса, страница 100 – Жасмин Мас

У меня еще был шанс.

Будь ей и правда все равно, она бы даже смотреть на них не стала. Она бы просто их проигнорировала.

Я все еще могу ее завоевать.

Моя. Моя женщина. Моя.

Я привязался к Алексис на уровне инстинктов и больше не мог ее отпустить. Наблюдать, как она спит, стало для меня так же важно, как дышать.

Август понимал мою одержимость.

Мы оба чувствовали эту тягу.

Мне нужно было знать, что она в безопасности, особенно ночью. Инстинкты защитника кричали, что это самое опасное время суток. Она была беззащитна. Любой мог подкрасться и напасть на нее, а она просто не успеет отреагировать.

Но пока я следил за ней, никто не мог ей навредить, потому что сначала им пришлось бы столкнуться со мной и моими гончими.

Я был ее тенью. Монстром, стоявшим за ее спиной.

Август говорил, что как-то Елена сказала ему, что, если люди любят друг друга, они уважают личное пространство другого, когда это необходимо.

Они казались мне настоящими идиотами.

Я хотел забраться Алексис под кожу, узнать о ней все. Я жаждал услышать каждую ее мысль. Мне нужно было знать, почему она спит с калькулятором на подушке и как приручила ехидну.

Разлука с ней причиняла мне физическую боль.

«Моя. Моя. Моя», – повторял голос в моей голове.

Может быть, я слишком много часов проводил в лесу за охотой, может, я родился ненормальным, может, во мне что-то сломалось из-за отсутствия родительской любви, может, я просто оказался таким.

Единственное, чего я не мог дать Алексис, – личное пространство. Ни за что.

Розовое постельное белье зашуршало, когда объект всех моих желаний тяжело вздохнул во сне, и непослушный локон соскользнул с ее губ.

Хватит вести себя как трус. Сделай это.

Я вышел из тени и склонился над Алексис.

Она скривилась и застонала во сне.

Хотел бы я забрать твою боль.

На этот раз роза была не единственным моим подарком. Может, цветам не удавалось ее впечатлить, не удавалось выразить, что она значила для меня.

Пришло время сделать больше.

Я вытащил из кармана длинную сверкающую нить и осторожно надел ей на шею. Россыпь бесценных голубых бриллиантов переливалась в лунном свете. Я осторожно застегнул застежку.

Алексис что-то пробормотала во сне, повернув голову в сторону. Я затаил дыхание. Она поджала губы и издала мучительный стон, но не проснулась.

Со времен сражения с Титанами ей впервые снились такие жуткие кошмары.

Что не так, carissima?

Я нежно провел пальцами по ряду сверкающих камней.

Темное чувство собственничества заполнило мою душу.

Моя женщина.

Редкий голубой бриллиант был официальным камнем Дома Артемиды. В нашем хранилище их было полно, и, поскольку их цвет совпадал с цветом моих глаз, я носил только их.

От вида моих бриллиантов на шее Алексис внутри пробудилось чувство первобытное и даже более нездоровое, чем обычно.

Август мог дарить ей калькуляторы и книги. Он понимал ее любовь к науке на недоступном для меня уровне.

Я же человек простой.

Моим языком любви были бриллианты, розы, оружие и кровь.

Amor gignit amorem.

Я положил черно-белую розу рядом с ее подушкой в надежде, что любовь и правда порождает любовь.

Я отступил в тень, и головная боль Августа внезапно прекратилась.

Я едва это заметил, потому что ничто в жизни не могло сравниться с мучениями от моей безответной любви к Алексис.