Книга Узы Геркулеса, страница 171 – Жасмин Мас

Кожа была чиста.

Нет.

Ее взгляд затуманился, лицо перекосило от мучительной боли.

— Ты… – Мой голос звучал невнятно, как будто исходил от кого-то другого, очень далекого. – Не может быть.

Я моргнул – я полулежал рядом с Алексис бесформенной кучей. Я не помнил, чтобы падал.

Ее ресницы затрепетали, лицо было полно муки.

— Ты… тоже это… чувствуешь?

Словно в замедленной съемке Алексис кивнула, сжимаясь в комок.

— СУ-УКА-А!

Кто-то попытался оттащить меня от нее, и я ударил вслепую, мучительная боль прожигала мою грудь, словно облитую раскаленной лавой.

— ХАРОН… ПОМОГИ! – заорал я в надежде, что он поймет, пока Алексис продолжала корчиться от боли рядом со мной.

Аид ударил меня по лицу.

Я ничего не почувствовал.

Боль в груди была слишком сильной.

Он схватил меня за грудки, в его глазах читалась паника.

— Что с ней происходит? Объясни, что…

Его голос то и дело пропадал, я был на грани беспамятства, и лишь одна мысль возвращала меня в сознание: «Помоги Алексис, помоги Алексис, помоги Алексис». Она повторялась снова и снова, не давая отключиться.

— Август, объясни, что… – тряс Аид меня со всей силы.

Поко вскарабкался к нам на грудь и принялся тереть, словно пытался помочь.

— ОБЪЯСНИ СЕЙЧАС ЖЕ, ПОЧЕМУ МОЕЙ ДОЧЕРИ БОЛЬНО! – проревел Аид прямо мне в лицо.

Его слова пробились сквозь туман.

— Харон… – задыхаясь, прошептал я. – Наша связь… чувствую… его боль… ему… помоги.

Глаза Аида расширились от ужаса, остались лишь размытые очертания – бдыщ – он телепортировался.

Он все исправит.

Это должен был сделать я, но мне даже двигаться удавалось с трудом.

Я перевернулся на бок – лицо Алексис оказалось прямо передо мной.

Мы задыхались вместе.

Страдали.

Кровавые капли стекали с моих глаз на ее лоб.

— Я люблю тебя, – одними губами произнес я, не в силах выдавить из себя ни звука.

В глазах темнело.

Она застонала от боли.

— Я тоже… тебя люблю.

Впиваясь ногтями в камень, я потянулся свободной рукой к ее лицу.

Мне нельзя было останавливаться. Я должен был все исправить, я должен был ей помочь.

Алексис рассчитывала на меня.

Я спасу свою жену или умру, пытаясь.

Да спасет нас Кронос.

Харон: СГС, день 11

Каждый шаг вперед ощущался как миллион миль.

Ш-ш-ш-ш-ш.

Плоть кипела, пузырилась и таяла. Я едва различал песок и камни.

Яркий солнечный свет лишь усиливал мои муки.

Спрятаться было негде.

Я дышал через нос, каждый шаг отзывался болью в расползающейся плоти – я прикусил язык и почувствовал металлический привкус во рту, – слюна Тифона стекала по моей груди, растворяла мышцы, разъедала кости.

— Охотник… Охотник… Охотник! – скандировала Спарта.

Без ушной раковины звук странным образом преломлялся.

Много лет назад я бы убил за шанс выиграть, но в этот раз победа казалась бессмысленной.

Мне хотелось кричать, но я сохранял невозмутимое выражение лица и спокойным шагом шел к открытым воротам – покромсанные туши трех мертвых Тифонов лежали у меня за спиной.

Колени дрожали, мое тело кипело, превращаясь в мягкую жижу, стекало вниз из лопающихся пузырей.

Я ухмыльнулся в сторону секции Хтоников. Артемида с Эребусом наблюдали за мной.

Они больше никогда не увидят меня на коленях.

Три метра.

Тяжело дыша, я собрал в кулак всю свою волю.

Два.

Полтора.

Один.

30 сантиметров.