Книга Узы Геркулеса, страница 125 – Жасмин Мас

— Ты и правда сумасшедший, – прошептала она.

Харон щелкнул языком.

— Ты только сейчас это поняла?

— Лично мне… никогда не нравились сельские жители, – сказал я.

Алексис снова расслабилась и завозилась на кровати, пытаясь удобнее уложить подушку.

— Спи, – приказал Харон.

— Сам спи.

— Я не могу, – ответил Харон, стиснув зубы. – У меня бессонница.

— Что ж, Карен, я тоже не могу уснуть, – дразнила его Алексис. – Похоже, мы оба в заднице.

Матрас закачался, стоило Харону повернуться к ней.

— Я заметил, что ты начала ругаться. Мне это нравится, но… почему? – спросил он задумчивым тоном.

Алексис замерла.

— Я пробую новое… Борюсь со старыми демонами.

— Погоди… – Харон напрягся. – Разве ты не заикалась раньше? И когда это прекратилось?

— Ого, – сказала Алексис. – Какой ты у нас наблюдательный.

— Когда оно прекратилось? – настаивал Харон.

Я прижался ближе к ней, потому что мне тоже стало интересно.

— Когда вы перестали казаться мне угрозой.

— И… когда это произошло? – тихо спросил я.

— Когда ты выпил мою кровь, чтобы разорвать клятву… Когда Харон отрезал себе ухо и отдал его мне.

Повисла долгая тишина.

— О, принцесса, – злорадно промурлыкал Харон. – Я могу дать тебе гораздо больше.

Бух.

Раздался громкий вскрик.

— Псих, – фыркнула Алексис.

Я перевернулся на спину, потому что на кровати вдруг освободилось много места. На полу застонал Харон.

Алексис его столкнула.

Она посмотрела на меня, и ее губы изогнулись в легкой улыбке.

Я затаил дыхание: такая свирепая, умная, восхитительная.

Ее разноцветные глаза пытливо изучали мое лицо.

— Знаешь, совсем необязательно составлять список жертв, – тихо заметила она. – Аякса уже наказали.

Я насмешливо фыркнул.

— Нет, не наказали.

Она покачала головой, словно я был безнадежен.

Ворча, Харон поднялся с пола и снова лег к ней под спину.

Она подвинулась, освобождая ему место, и выцветший край слишком маленькой пижамы, которую оставили Олимпийцы, задрался, оголяя ее ребра.

На ее бронзовой коже белел идеальный круглый шрам.

Я не сразу понял, что именно увидел, а когда сообразил, в ушах зашумело и поле зрения сузилось до круглого следа – ожога от сигареты – на теле моей жены.

Таких случайностей не бывает.

Словно обухом ударенный, я потянулся к ней.

— Алексис. – Я провел большим пальцем по рубцу, жалея, что не могу стереть стоявшую за ним историю. – Что… случилось?

Харон сел и посмотрел на место, которое я гладил.

Его взгляд ожесточился, стоило ему прийти к тому же выводу, что сделал я. Он дрожащими пальцами нежно сдвинул локоны с ее лба.

Алексис точно поняла, о чем я спрашивал, потому что сразу напряглась.

Она медленно поправила пижаму, пряча живот и отвратительный шрам, но не отстранилась от нас.

Несколько долгих секунд спустя она наконец прошептала:

— Я не могу об этом говорить. Пока.

У меня сердце занялось от тревоги, прозвучавшей в ее голосе.

Внезапно я обрадовался, что еще не убил того ублюдка, который ее воспитывал, того самого, кто в данный момент гнил в подземелье нашей виллы. Если он виноват в ее ожогах, то он испытает страдания, с которыми человек никогда раньше не сталкивался.

Усилием воли я спокойно кивнул, потому что боялся: если открою рот, точно потребую рассказать, что именно произошло и когда. Я не стал орать во всю мощь легких и молча раскрыл ей объятья.