Книга Спецзадание "Выйти замуж", страница 24 – Асоль Ари

Я прищурилась. Девчонка испуганно сжалась в комок, но мое обостренное зрение уловило суть. Она не пыталась отмыться. Пока надсмотрщица отвернулась, эта девчонка тайком зачерпнула горсть золы из стоящей у края бассейна нагревательной жаровни и методично втирала ее себе в щеки, лоб и волосы. Она намеренно рисовала себе больные, темные круги под глазами и сутулилась так, чтобы казаться уродливой, чахоточной замарашкой.

Внутри меня щелкнул профессиональный интерес. Кажется, это та же барышня, что анализировала ход транспорта с помощью ладони. Как ее там звали?

«А девочка-то с мозгами, — мысленно отметила я. — Обычная перепуганная колонистка попыталась бы отмыться получше, чтобы не били, или чтобы достаться хозяину побогаче. Только та, кто понимает, что красота на этом аукционе — приговор, будет так отчаянно сбивать себе цену. Или та, чье лицо могут случайно узнать».

— Отмыть! Живо! — надсмотрщица пнула ногой деревянную бадью, обдав девчонку ледяной водой, и пошла дальше.

Девчонка тихонько заскулила и принялась неохотно смывать золу, но я уже взяла ее на карандаш. За этой маской забитой жертвы явно скрывался острый ум.

В зал внесли одежду для церемонии. И здесь контраст между статусами ударил по глазам с новой силой.

Мимо нас в сопровождении матрон величественно проплыли чемпионки. Рыжая шахтерша была затянута в струящийся изумрудный шелк, выгодно подчеркивающий ее мощную, статную фигуру, а на ее шее сверкало тяжелое ожерелье из местных драгоценных камней. Брюнетка-бойцовка красовалась в алом, открытом наряде, расшитом золотыми нитями. Они выглядели как королевы, готовые взойти на престол.

А затем надсмотрщица швырнула мне в лицо мой наряд.

Я развернула ткань и едва не рассмеялась вслух. Это было обычное, абсолютно бесформенное кремовое платье. Из плотной, матовой ткани, без единой вытачки, без вышивки, корсета или декольте. Оно напоминало скорее ночную рубашку или мешок для картошки с прорезями для рук и головы. Никаких украшений к нему, разумеется, не прилагалось. Даже обуви не дали, на церемонию мы должны были идти босиком, чтобы подчеркнуть свою покорность.

Я натянула платье через голову. Оно мешковато повисло на моих плечах, надежно скрывая проработанный рельеф пресса, мышцы рук и стройные ноги. Я выглядела блекло. Серо. Максимально незаметно.

«Идеально, — с удовлетворением отметила я, оглядывая себя в мутноватом отражении воды в бассейне. — Если бы у серости был эталон в палате мер и весов, они бы взяли меня за образец».

«Ваш индекс привлекательности по местным стандартам в данный момент стремится к отрицательным значениям, капитан, — подтвердил Фаро. — Ни один лорд в здравом уме не захочет демонстрировать такую жену своему окружению. Это нанесет непоправимый урон его репутации».

— Строиться! — раздался резкий, многократно усиленный эхом голос главной Матроны. — Время пришло. Владыки ждут.

Девушки засуетились, выстраиваясь в колонну. Чемпионки, сияя драгоценностями и высокомерием, встали в самом начале. Мы, одетые в кремовые и серые балахоны, с поникшими головами поплелись в хвосте.

Огромные резные двери в конце коридора начали медленно, с величественным гулом разъезжаться в стороны, впуская внутрь Колизея свет вечерних факелов и гул сотен голосов.