Книга Холодное пламя, страница 94 – Мари Милас

— Я не смогу ходить после того, что ты со мной сделал, – сонно бормочет она.

— Трахнул. Это называется, трахнул. – Я скольжу ладонью по ее спине. Маленькие шрамы на лопатках и чуть ниже ощущаются под кончиками моих пальцев, заставляя мое давление подскочить.

Как я не заметил их раньше? Возбуждение настолько отключило мой мозг? А затем я понимаю, что Лили ни разу не повернулась ко мне спиной. Я прикасался только к ее плечам и пояснице.

Стоять спиной – значит быть уязвимым.

Она говорила, что я должен быть смелым. Смотреть ей в глаза. Но на самом деле она сама защищалась. Я бы никогда не причинил ей вреда. Неужели Лили не ощущает себя рядом со мной в безопасности?

Я аккуратно приподнимаюсь, чтобы якобы лечь поудобнее, но на самом деле бросаю взгляд на ее спину. Множество побледневших шрамов, как от мелких ожогов, рассыпаны по коже, как созвездия.

Какого. Хрена.

Желание выяснить, что с ней случилось и кто в этом виноват, пульсирует у меня под кожей. Ядовитая ненависть к неизвестному обидчику ощущается кислым привкусом во рту, а желание защитить эту женщину, горит в груди как лесной пожар.

Лили прижимается крепче к моей груди, мурлыча как котенок. Я сильнее обхватываю ее руками, даже если не обнимаюсь.

— Хорошо, я не смогу ходить, после того как ты меня трахнул, – запоздало произносит она, борясь со сном.

— Этого я и добивался.

— Почему?

Отличный вопрос. Ответов на него множество.

Дыхание Лили выравнивается, веки перестают подрагивать. Я провожу носом по ее голове, вдыхая аромат бабл-гама, и когда убеждаюсь, что она крепко спит, шепчу:

— Потому что я не хочу, чтобы ты уходила, городская девушка.

Утренние солнечные лучи заглядывают в открытые двери веранды и целуют мои горячие щеки. Они все еще не остыли после того, что произошло вчера вечером. Повторилось ночью. А затем рано утром.

Я переступаю с ноги на ногу, ощущая приятную тянущую боль между бедер. Никогда прежде я не чувствовала себя рядом с мужчиной такой… важной. Марк поклонялся мне и моему телу. Он делал это с таким благоговением, что я до сих пор пылаю и покрываюсь мурашками.

— Иисус Христос, чем… – Я подпрыгиваю, когда Марк заходит на кухню и смотрит на мой «шедевр». – Так вкусно пахнет.

Он хотел сказать «воняет». Я точно знаю. Потому сама вот-вот задохнусь.

Марк вытирает голову полотенцем, бросает его на стул и подходит к плите. Маленькие капельки воды все еще скользят по голой груди, затем по дорожке пресса, чтобы исчезнуть в…

Марк щелкает пальцами перед моим лицом.

— Вернись ко мне.

Я встречаюсь с его хитрым и понимающим взглядом, складываю руки на груди и фыркаю, словно у меня не свело живот от этого зрелища.

— Знаешь, ты бы мог одеться.

— Ты бы тоже. – Он приближается и скользит ладонями по моим голым бедрам, приподнимая подол большой футболки с нашивкой «капитан Саммерс».

Я упираюсь в край столешницы и выгибаюсь в спине.

— Жарко, – шепчу ему в грудь.

— Абсолютно новый рекорд температуры на этой кухне.

Марк проводит губами по моему виску, мягко целует место за мочкой уха, а затем резко протягивает руку и хватает кусок отвратительного пирога, который я пыталась скрыть.

— Такой жук, – ворчу я.

Марк хрипло усмехается и щипает меня за бок.

— Ты назвала меня жуком, городская девушка?