Книга Холодное пламя, страница 95 – Мари Милас

— Полагаю, это лучше, чем таракан.

Марк еще шире улыбается и откусывает пирог. Уголки его губ резко опускаются, но он старается контролировать каждый мускул на своем лице. Я знаю, что он не дышит. Потому что иначе его стошнило бы.

Марк еще раз откусывает пирог, слегка давится и делает глубокий вдох через нос.

— Феноменально, – шепчет он, словно это его последнее предсмертное слово.

— Ты врешь мне. Это должно быть ужасно. Дай я попробую.

Я отталкиваюсь от столешницы, приближаюсь к нему и выхватываю этот отвратительный пирог. Марк перехватывает мою руку, чтобы в один укус поглотить весь кусок. Он даже не жует, а сразу глотает. Я бросаюсь к тарелке, где лежит остальная часть пирога, но огромная рука обвивает мою талию и приподнимает меня так, словно я дамская сумочка, которую носят подмышкой.

— Отпусти меня! Я хочу этот пирог!

— Я тоже хочу. Ты же для меня испекла его, – говорит Марк с набитым ртом, поглощая куски пирога, как пылесос.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на почти пустую тарелку.

— Тебе будет плохо, идиот! Это невозможно есть, я же знаю.

— Не обзывайся. – Он каким-то образом умудряется ущипнуть меня за бок, хотя все еще держит одной рукой у себя подмышкой, как французский багет.

Когда на тарелке не остается и крошки, Марк возвращает меня на пол и улыбается какой-то дикой улыбкой.

Я легко толкаю его в грудь.

— И что это было? Зачем ты это сделал? – Я сдуваю прядь волос и пытаюсь отдышаться после своей борьбы. Вроде целого человека одной рукой держал Марк, но старческая одышка у меня.

— Было вкусно.

— Ложь. – Упираюсь пальцем в его упругие мышцы груди и сверлю гневным взглядом.

Марк тяжело вздыхает, а затем залпом выпивает стакан воды.

— Ладно, это было отвратительно.

— Хам. – Я закатываю глаза.

Марк театрально прикладывает руку к груди.

— Вообще-то, я пожертвовал собой.

— Ты настоящий герой. – Маленькая улыбка пробивается сквозь мое хмурое лицо.

Марк внимательно смотрит, всматриваясь в каждую эмоцию.

— Почему ты такая грустная, городская девушка? – Он скользит подушечку большого пальца по моей щеке, а затем обхватывает ладонью шею.

Я ощущаю, как по коже ползет неприятное смущение и… стыд. Прикусываю губу, чтобы сдержать стон разочарования. Я полная бездарность, не так ли? Что сложного в этом пироге? Ничего. Абсолютно ничего. Я постоянно смотрю эти идиотские видео с готовкой, где какой-нибудь очень энергичный человек врывается в кадр и орет: «Лучшее блюдо на вечер из продуктов, которые есть в каждом холодильнике». Дальше он мастерски кашеварит, поражая зрителя фокусами отделения белка от желтка и взбиванием венчиком на запредельной скорости. Через секунду на столе стоит блюдо из ресторана Мишлен с карамелизованной розой или каким-нибудь другим продуктом, которого явно нет в каждом, черт возьми, холодильнике!

Я потираю переносицу указательным пальцем.

— Думаю, тебе нужно принять какую-нибудь таблетку, пока ты не умер от моей еды.

Марк пытается не улыбаться, но уголки его губ дрожат.

— Не сдерживайся. Скажи, что думаешь. – Я взмахиваю рукой

— Ты опять назовешь меня хамом?

— Нет… Скажу, что ты грубиян.

Марк поглаживает большим пальцем точку пульса на моей шее, я наклоняюсь к его успокаивающему прикосновению.

— Что ж, это действительно был самый необычный пирог в моей жизни. Вкус такой… незабываемый.