Книга Холодное пламя, страница 91 – Мари Милас

— Ты боишься меня, капитан?

— До смерти. – Марк неожиданно подхватывает меня на руки, а затем перекидывает через плечо. Шлепнув меня по заднице, он пробирается ладонью под шорты и накрывает ягодицу. – Но если и умирать, то только от рук Лили Маршалл.

Я смеюсь, пока он перелезает через наш забор и несет меня к себе в дом, как пещерный человек.

Я заношу Лили в свою темную как ночь спальню и ставлю на ноги. Мои губы тут же припадают к ее горлу, скользят к ключицам, а затем прикусывают сосок. Лили издает сладкий стон на грани всхлипа. Я снимаю с нее шорты, опускаюсь на колени и целую внутреннюю поверхность бедра, отчего ее колени дрожат и слегка подкашиваются.

— Ого, у тебя здесь и правда будто спальня Дракулы.

— Ты никогда не перестанешь меня сравнивать с ним, не так ли? – говорю я, когда подцепляю большими пальцами ярко-розовые стринги и спускаю их по длинным загорелым ногам.

Солнце Монтаны полюбило Лили Маршалл и подарило ее коже золотистый оттенок.

— Можем заменить на князь тьмы. – Она хихикает.

Мягкий звук ее смеха заставляет мое сердце биться еще быстрее и громче, хотя оно и так стучит как отбойный молоток.

Лили хочет сказать что-то еще, но мой язык лишает ее дара речи, когда начинает путешествие от бедра к клитору. Я обвожу чувствительное место несколько раз, а потом поднимаю взгляд.

Лили запускает руку ко мне в волосы и откидывает голову, издавая такие нежные, сладкие звуки, что мой итак давно твердый член превращается в камень. Ее выгоревшие на летнем солнце волосы прикрывают упругую грудь, и она откидывает непослушные пряди, чтобы ущипнуть себя за сосок.

Какой-то гортанный хриплый звук покидает меня, когда я понимаю, что теряю последние крупицы терпения. Я чертовски загипнотизирован Лили. Каждым ее движением. Каждым звуком. Каждой довольной улыбкой, вызывающую ямочку на одной щеке, которую мне хочется целовать не переставая.

Моя выдержка трещит по швам с того момента, как я проснулся и встретился с ее глазами, полными тревоги. То, как она смотрела на меня, словно не видела меня десятки лет, а не два с половиной дня. Как проводила по моим волосам, будто касалась любимых цветов. Как часто дышала и хмурила свою идеальную бровь. Все это подвело меня к грани какого-то безумия, потому что я чувствовал… она нуждалась во мне.

Во мне. Якобы деревенском парне, который не может ей ничего предложить, кроме себя и природы Монтаны.

Я не медлил ни секунды, когда ее губы накрыли мои, потому что уже двигался к ней на встречу.

— Марк… – Мое имя звучит то ли как стон, то ли как молитва.

И я могу ее понять, потому мне тоже хочется поклоняться этой женщине.

Я еще раз обвожу языком чувствительное место, скольжу руками по бедрам и ввожу в Лили палец. Она облизывает пересохшие губы, крепче сжимает мои волосы в своем кулаке.

— Я поняла. Твой язык не создан для разговоров. – Дыхание Лили прерывистое. Бедра дрожат. – Он создан для меня.

В моей груди зарождается смех даже в тот момент, когда мое лицо между ее ног. Эта женщина ставит меня на колени. В прямом смысле этого слова.

Я протягиваю руку, накрываю ее грудь и, сжав сосок, целую клитор со всей страстью и отчаянием, клубящимися во мне с того дня, как синие глаза Лили заставили меня тонуть, как в водах океана.