Книга Холодное пламя, страница 90 – Мари Милас

Его большие ладони скользят по моему позвоночнику, очерчивают ребра, а затем обхватывают лицо. Наши языки наконец встречаются, и я издаю тихий вздох, который Марк тут же вбирает в себя, как запретную сладость.

С гортанным стоном Марк подхватывает меня на руки, а я обиваю его талию ногами. Он усаживает меня на наш заветный заборчик веранды, разделяющий не только территорию, но и два совершенно разных мира, которые каким-то образом столкнулись. Столкнулись так сильно и неожиданно, что полетели искры.

Затем прекрасный ветер Монтаны превратил эти искры в пламя.

Марк спускается влажными поцелуями вниз по моей шее и прикусывает ключицу. Я всхлипываю от нарастающего возбуждения, разрывающего меня на части. Крепче обхватив ногами талию Марка, прижимаюсь тазом к его впечатляющей эрекции.

Мы стонем так громко, что, вероятно, нас слышат соседи.

Я замираю.

— Соседи! —шиплю я, пытаясь оторвать от себя губы Марка, подобные греху.

— За нашим домом никого нет, – Марк совершенно не собирается прерываться и проводит носом по моей шее, потом за ухом, овевая чувствительное место горячим дыханием и возвращаясь вновь к губам. – Да и мне, если честно, плевать, они могут вести долбаный прямой эфир с места событий, и я все равно не перестану тебя целовать.

Он прерывает мои возражения подаваясь бедрами вперед и скользя членом по клитору в мучительном, но таком сладком темпе. Я дрожу, будто от холода, но все равно горю каждой клеткой своего тела.

— Ты нужен мне, – хриплю и пробираюсь ладонями под его футболку.

Кончики пальцев касаются гладкой горячей кожи и исследуют каждый рельеф тела.

Марк крепче прижимается ко мне, словно не хочет отстраняться даже для того, чтобы снять эти дурацкие вещи, которые определенно затрудняют мои исследования всех вершин и холмов его мускулистого торса.

— Что будет дальше? – Спрашивает он, слегка оторвавшись от моих губ. – Насколько я тебе нужен? На месяц? На два?

Я сглатываю, потому что не могу дать ему ответ. Потому что не могу дать этот ответ сама себе.

— Мы можем попробовать пожить только настоящим днем? Я знаю, что ты нужен мне сейчас. Что ты был нужен мне все те дни, когда бегал по лесам и боролся с огнем. Я не могла есть мармелад, потому что он напоминал о тебе. Я не хотела делать тебя воспоминанием. Не желала, чтобы ты оставался в прошлом. Я хочу, чтобы ты был настоящим. Я нуждаюсь в тебе даже тогда, когда ты рядом.

Марк стискивает челюсть, словно ведет борьбу с самим собой, а затем с первобытным рычанием его губы вновь оказываются на моих. Руки срывают мой топ за считаные секунды. А затем и лифчик, который приземляется на наше любимое кашпо.

Марк слегка отстраняется, чтобы обвести стеклянным от похоти взглядом мои плечи, грудь, живот. Он скользит по талии, пересчитывает мозолистыми пальцами ребра, а затем прокручивает сосок. Я тихо вскрикиваю от легкого жжения, распространяющееся в груди. Пульсацией между бедер начинает затуманивать рассудок.

Я снимаю с Марка футболку, исследую каждый доступный участок тела, затем наклоняюсь и скольжу сосками по его бронзовой коже. Дрожь пробегает по его плечам, а следом проступает россыпь мурашек.

Есть что-то особенно в том, что такого непробиваемого мужчину можно подвести к краю. Заставить его терять контроль. Покрываться мурашками. Дрожать.