Книга Холодное пламя, страница 152 – Мари Милас

Потому что в остальном… Черт, я боюсь даже дышать, лишь бы не навредить ей или ему.

Ричард заглядывает в палату и неуверенно спрашивает:

— Можно?

— Заходи, – выдыхаю я, пряча снимок УЗИ под одеяло.  – Сейчас должен подойти доктор Митчелл.

— Все в порядке?

Я пожимаю плечами. Безусловно, Ричард уже удостоверился в своей догадке, но Марк будет первым, кто узнает о беременности.

Доктор Митчелл заходит в палату и улыбается. Он смотрит сначала на меня, а затем на Ричарда.

— Отец?

— Д-д-да, – заикается Ричард.

Я одновременно с ним говорю:

— Нет.

Доктор Митчелл приподнимает брови и переводит взгляд с него на меня.

Я со стоном потираю лицо, а затем смеюсь. В моей груди растекается тепло от этого неуверенного «д-д-да» от Ричарда.

— Это сложно, но он не тот отец, о котором мы говорим.

В дверях появляется Марк и сразу же подбегает ко мне, осыпая меня вопросами и осматривая с ног до головы, будто выискивая травмы.

— Вот он, – киваю на мужчину, который уже занял оборонительную стойку около моей кровати.

— Вот я. – Повторяет Марк, хотя понятия не имеет, о чем идет речь. Он просто готов поддержать меня в любом бреде.

Ричард плюхается на стул, с улыбкой потирает лицо и бормочет:

— Значит, я был прав.

— В чем прав? – Марк поворачивается ко мне. – Ты себя плохо чувствуешь? Что у тебя болит? Почему тебе поставили капельницу? – Он снова повторяет череду вопросу и нежно сжимает мою руку с катетером.

— Потому что я чуть не выплюнула свои органы.

Марк хмурится.

— У меня внутри ягода черники. – Стреляю глазами на живот и переплетаю пальцы наших рук. Я делаю несколько быстрых вдохов и выдохов, будто готовлюсь к пробежке, а затем, подняв взгляд к потолку и сморгнув слезы в глазах, поясняю: – Я беременна.

Марк несколько раз медленно кивает, затем плюхается на стул рядом с кроватью.

— Ребенком?

Я сдерживаю смех.

— Нет, черникой.

Марк запрокидывает голову и смеется. Так звонко, ярко и пламенно, что у меня снова начинает щипать в глазах от эмоций. Он целует мои щеки, сопливый нос, а затем губы. Мы соприкасаемся лбами, и его светло-голубые глаза становятся темнее на пару оттенков. Он гладит мои щеки и хочет что-то сказать, часто дыша, но думаю, слишком шокирован происходящим, чтобы вымолвить хоть слово.

— Я боюсь отравить нашего ребенка своей едой, – шепчу я.

Марк прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Он снова целует меня, нежно, трепетно, и так всепоглощающе, что я ощущаю это в кончиках пальцев ног.

— Я буду готовить для вас двоих. Потому что вы нужны мне живыми. Потому что я люблю вас.

Он скользит теплой рукой под одеяло и накрывает ладонью низ моего живота. Если бы я не знала, что мой срок всего пять недель, то подумала, что Черничка зашевелилась от его любви, не знающей преград. Но это лишь множество бабочек, которые парят в животе с того дня, как мой взгляд столкнулся с самым ворчливым мужчиной на свете.

— Он размером с черничку, – говорю я, потому что считаю это важной информацией, а затем протягиваю Марку снимок УЗИ.

— Самая крутая Черничка на свете, – восторженно произносит он, всматриваясь в картинку, на которой толком ничего не понятно.

Доктор Митчелл откашливается, и мы переводим взгляд на него.

— Итак, раз мы выяснили, кто отец, – он усмехается, смотря то на Марка, то на Ричарда, притихшего в углу с легкой улыбкой на лице. – И разобрались, что беременны ребенком. Теперь я обязан рассказать вам о некоторых особенностях.