Книга Сердце офицера, страница 67 – Марина Кистяева

— На бок давай.

Петр перестал над ней нависать, перебрался за спину и, не дожидаясь, когда девушка сообразит, что к чему, сам её уложил на бок, сломанной рукой кверху. Отвел бедро и вошел.

Плавно и сразу же переходя на более жесткие движения. Оля ахнула, прикусила нижнюю губу, чтобы не сорваться на громкий стон. Он заполнил её всю. До края. До основания. Он был повсюду. В ней. За спиной. Над ней. Его рука властно развернула лицо к нему, и губы снова накрыли ее губы. Оля задыхалась, трепетала, не веря, что подобное может происходить с ней. Тело больше не принадлежало ей, она его не контролировала.

В неё входили… врезались… брали и давали… Оля пищала в губы Петру, посылая себя навстречу и желая снова взлететь кверху, испытать яркое удовольствие. Запредельное.

И она испытала. Взорвалась почти сразу же, уже доведенная до предела.

Думала, что и Петр последует за ней. Ничего подобного.

— Я, пиз*ец, какой голодный, Оленька… Можно я тебя немного помучаю?

Новый сладостный спазм прошелся по телу Оли, и она с готовностью кивнула.

Оля сидела на кухне, нервно ждала, когда к ней присоединится Громов.

Часы показывали без пятнадцати семь.

Ночью Оля выскользнула из объятий Петра. Тот перевернулся на спину, закинув руки за голову.

Ничего не сказав.

Оля накинула на плечи сорочку и была такова.

Она подозревала, что утром будет чувствовать себя не в своей тарелке, и всё равно оказалась не готовой.

— Ты рано встала. Чай? Кофе?

— Я приготовлю…

— Сиди.

Мужчина, хозяйничающий на кухне, вызвал у Оли слабость в ногах. Кто бы чтобы ни говорил, но когда мужчина утром двигается по кухне, а женщина сидит и наблюдает — в этом что-то есть.

— Я пожарила яйца с колбасой, — чтобы скрыть неловкость, проблеяла Оля.

— Я чувствую запах, — спокойно отозвался Петр, ставя чашку на поддон кофемашины.

Оля не знала, куда себя деть.

Да, случилась ночь. Они оба кайфанули.

А что дальше?

Почему этот вопрос в её голове за последние дни возникает слишком часто?

В отличие от неё, Громов выглядел спокойным, даже удовлетворенным и чертовски бодрым, а учитывая, во сколько они легли, удивительно. Такое ощущение, что он встал уже давно и успел передать кучу дел. На нем была домашняя одежда — серые свободные спортивные штаны и такого же плана футболка.

— Сейчас кофе попью и тогда поем. Никак не перестроюсь. Знаю, что надо наоборот, но уж как есть, — с мягкой улыбкой проговорил он, ставя дымящийся напиток перед Олей. Та благодарно кивнула и сразу же вцепилась пальцами в кружку. Петр заметил её метания. — Оля, ты смотришь на меня с таким выражением, точно собираешься сказать, что прошедшая ночь была ошибкой и она ни за что, ни при каких обстоятельствах не должна повториться.

Оля сильнее сжала чашку, не замечая, как та горяча.

— Как хорошо, что меня понимают без лишних объяснений, — тщательно подбирая слова, проговорила Оля, сидя с прямой спиной.

Она, правда, обрадовалась, что Громов понимает ситуацию и ей не надо изгаляться, объясняясь. Что произошло, то произошло.

И следующие его слова мгновенно откинули её назад:

— Покорми Сашу при мне.

Что?

Этот вопрос едва не сорвался со слегка припухших губ Оли.

Петр довольно улыбнулся и сделал глоток кофе.

Мужчина отодвинул стул и, сохраняя невозмутимость, опустился напротив Оли. Между ними был стол, они сидели друг против друга, но почему их положения воспринимались интимно?