Книга Сердце офицера, страница 70 – Марина Кистяева

Девушка бедром подтолкнула коляску, чтобы та неспешно продолжила двигаться, и открыла мессенджер.

Сначала она не поняла. Сильно нахмурившись, Оля всматривалась в то, что видит. Потом её брови медленно поползли кверху, и в следующую секунду молодая женщина зажала рот ладонью.

* * *

Сегодня удалось вырваться пораньше, и уже в девять часов Петр въехал в имение.

Завтра у него был законный выходной, и хрен кто его вытащит в штаб. Отключит телефон, будет вне зоны действия сети и перед домом противотанковые ежи растянет, пусть только кто попробует его побеспокоить. Петр отпустил Сергея и вошел в дом.

Давненько в имении не было женщины… Петр предвкушающе оскалился. То, что его ждет бурный вечер, плавно переходящий в ночь, он даже не сомневался.

Не успел разуться и повесить пальто, как в коридоре появилась Валентина Игнатьевна. Женщина, хмурясь, поспешила к нему.

— Петр Михайлович, вечер добрый.

— Привет.

Домработница была взволнована.

— Что случилось? — сразу перешел он к делу, разуваясь.

— Я не знаю. Петр Михайлович, я понимаю, не моё дело. И ты сейчас можешь меня поставить на место, сказав, что я сую нос туда, куда меня не просят. Но Оля… Она, как пришла после обеда с прогулки, сама не своя. Постоянно плачет. Пытается от меня скрыть слезы, но я-то вижу. И косметику смыла, хотя с утра и подкрашивалась.

Петр выпрямился. Информация, полученная от Валентины Игнатьевны, ему не понравилась.

— Я поэтому снова и осталась у вас ночевать. Не возражаете?

— Нет, конечно. Где Оля?

— Была у себя. Мы искупали Сашеньку, она её укладывать начала, я спустилась вниз.

— Значит, плакала… На улице к ней никто не подходил?

— Понятия не имею. Да и кто у нас может её обидеть? Район тихий. Сам знаешь. И если бы кто обидел, она бы сказала. Не думаю, что промолчала бы. А это вернулась сама не своя. Видно, что места себе не находит.

— Я тебя услышал, Валентина Игнатьевна.

Он прошел в ванную, что находилась на первом этаже, и быстро сполоснул руки и лицо. Не переодеваясь, направился в гостевую спальню. Петр решил снова обойтись без стука. Всегда можно сказать, что опасался разбудить Сашу.

На самом деле ему хотелось застать Олю врасплох. Увидеть её такой, какая она есть в быту. Чтобы при виде Петра не вставала в стойку, не закрывалась.

Последнее начинало подбешивать Громова. Хотя почему начинало? Всегда бесило. Считай, как только Петр усадил Олю в гелик в ту злополучную ночь и она начала от него шарахаться, отказываясь принимать помощь и выходить из машины, его так и подмывало вскрыть эту женщину.

Добиться.

Мягкость её улыбки, изгибы форм. Всё привлекало в Ольге. Манило.

Он думал про неё и сегодня. Пожалуй, даже больше, чем положено.

В спальне Ольги не было. В детской кроватке сладко посапывала Сашенька. Петр подошел к девочке и поймал себя на том, что губы сами растягиваются в улыбке.

Рядом на столике стояла электронная няня. Он распорядился, чтобы сегодня гаджет доставили в дом.

Удостоверившись, что ребенок спит, Петр, не переодеваясь в гражданку, спустился вниз. И снова, как и утром, обнаружил Олю на кухне.

Та стояла у окна, ведущего в сад, обхватив плечо рукой. На девушке было простое домашнее светло-голубое платье свободного кроя, идеально подчеркивающее тонкость талии и округлость бедер.