Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 108 – Евсения Медведева

— Я никому не сказала, что спасла тебя, Кристина, — Мария прижала Кристину к груди и заревела, как раненая волчица. — Думала, что это отец… Я думала, что это он поджег! А когда поняла, что отец бы не стал убивать, было уже поздно. Оказалось, что на даче Румянцевых тоже случился пожар…

— Какие жуткие совпадения, — я поднялся, бросив взгляд на часы. — Только я скажу, что это Петухов устроил тот пожар, в котором вы, Мария Аркадьевна, потеряли всех своих родных. Это же его была идея отправиться в театр? Кристина, та квартира, которую ты видишь во снах, и куда мы с тобой вломились, принадлежит отцу Румянцева.

— Откуда у тебя ключи? — Кристина медленно обернулась ко мне, впервые показав мне свои слезы.

— Румянцев, чтобы влезть в проект Петухова, решил избавиться от всего. Выставил на продажу дачу и квартиру своего отца. А я купил, — я пожал плечами и начал собираться. — Мария Аркадьевна, если мы не остановим вашего мужа сейчас, то жертв станет куда больше. Кристина, мы уходим. Если не успеем вернуться в город, то плохо будет всем.

Всё, чего мне не хватало, я уже получил. Сомнений, что Мария не спрыгнет, нет, уж очень лютый стал у неё взгляд. Сильнее Петухова сейчас никто не ненавидит.

Я достал телефон и позвонил Лютаеву:

— Никита, мы начинаем. Через полчаса я начну сбрасывать акции, чтобы выбить Румянцева. Его доля в том проекте больше, и Петухов на неё рассчитывает. Утром Румянцев проснется намного беднее, и Эдику придется непросто… Вызывай СК, начинаем игру.

Мария и Кристина слушали каждое мое слово, не разнимая рук. Их пальцы были сплетены, а мне было жаль говорить, что времени у нас больше не осталось.

— Мария Аркадьевна, я позвоню вам завтра утром и дам четкие указания, как поступить. Кристина, камеры чистые? — я перехватил её руку и буквально оторвал её от родной тетки.

— Да…

— Дамы, мне очень жаль, но видеться вам пока нельзя. Кристина, мы уходим!

Всю дорогу до дома Кристина молчала. Жалась к моему плечу, не отпускала руки, не произнося ни единого слова. Она тяжело вздыхала, вновь и вновь поднося к лицу фотографию своей мамы. И всё это потому, что она единственная, в ком не было сомнений. Мама её не бросила, не оставила на пороге детского дома, и совсем не она поджигала дачный домик. И ирония судьбы оказалась слишком суровой — единственный человек, к которому можно испытывать безусловное доверие, остался лишь на снимках.

— А что если… Если Румянцев ни при чем? — произнесла Кристина, когда мы уже ехали по трассе в сторону дома.

Началось… Я ждал этого отката. Был уверен, что после глубокого погружения в прошлое Кристина начнёт сомневаться. И она имеет на это право! Ей нужен отец, ей нужен любой человек со схожим кодом ДНК, чтобы не ощущать себя отбросом общества, сорняком, выросшим посреди ароматного розария. Ей нужны корни…

— А в чем он виноват? — я открыл окно, впуская прохладу наступившего вечера. — Для тебя, Киса, он и правда ни в чем не виноват. Но для Лютаева и Князева так не покажется.

Кристина дернулась, словно получила от меня звонкую пощёчину, прижала ладонь к губам, останавливая рвущийся вой.

Она всё верно поняла… Спасти биологического отца Кристины — предать своих друзей. Предать идею, цель и четко выверенный план.

Жалости к Румянцеву я не испытываю от слова совсем, совесть моя не вопит и не подталкивает к опрометчивым решениям. Но как только Кристина поднимает глаза, у меня сердце в пятки уходит…