Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 110 – Евсения Медведева

Лютаеву нужно задавить Петухова, чтобы защитить свою жену. Жена Князева сидит в СИЗО, и он готов пожертвовать любым, чтобы вернуть её домой. Готов ли я подставить всех их, чтобы сохранить жизнь Румянцеву?

Нет…

Но Кристина об этом никогда не узнает.

Я летел в сторону клуба на автомате. Не замечал светофоров, не слышал телефона, просто смотрел на горизонт, за которым медленно таяло рыжее солнце. Его радиационный алый свет расползался над макушками деревьев, окрашивал голубое небо, пышные облака. И за полчаса я настолько накрутил себя раздумьями, что вбежал в приёмную в полностью боевом расположении духа.

Как и думал, Лютяев и Князев сидели в кабинете и гоняли открытую бутылку по глянцу стеклянного стола.

— Явился? — хмыкнул Игорь, вскинув на меня серые безжизненные глаза. — Смотри на него, Лютаев… Я же говорил! Он сейчас нам песни будет петь про Румянцева…

Князев вскочил, рубанул рукой в воздухе, сбивая бутылку со стола.

— Ну, давай, Савин, начинай, — Никита усмехнулся, пряча за улыбкой лютую ярость, впервые направленную на меня. — Планы меняются? Мы выводим из-под огня Румянцева?

— Ты не посмеешь, — перебил меня Князев, не дав произнести ни слова. — Просто помни, что Сонька в СИЗО, а Юлька под чужим именем слоняется по стране и трясется от страха и озирается по сторонам.

— А ты, Князев, думаешь, у меня амнезия? Это я Юльке делал документы, я лично сопровождал её до границы области! Это я собрал всех адвокатов этой страны и напряг все связи, чтобы с Сони пылинки в СИЗО сдували, — захрипел я, падая в кресло.

— Савин, если ты спрыгнешь, если подставишь нас, если загубишь наш план, я… — Князев навис надо мной, но договорить не смог, потому что ответа он и сам не знал.

Убить? Не сможет… Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы считаться просто друзьями. Побить? Так я живучий, залижу раны, сращу кости и буду дальше бесить его своей улыбкой. Перестанет говорить? Плохо, потому что без его бандитского романтизма будет скучно, но зато наши женщины будут целы и счастливы.

Но пугали меня не угрозы Князева, пугало меня молчание Лютаева. Никита покраснел, желваки вибрировали со страшной силой, он смотрел на меня, как не смотрел никогда. В его взгляде было ядовитое разочарование, сплетающееся с желанием оправдать меня.

— Я ещё ничего не сделал! — рыкнул я, после чего Никита выдохнул, а Князев зашипел, стискивая руки вокруг моей шеи. — Игорь, прижмись, а то в глазах от тебя рябит.

— Да пошёл ты! — Князев схватил куртку и рванул к двери, но притормозил на пороге. — Румянцев лично планировал крушение вертолета. И если ты заставишь меня простить этого урода, то я сделаю это. Вот только уважать тебя, Савин, перестану…

А после Князев бахнул дверью, и ещё долго слышались глухие шаги по коридору.

— Ты тоже уважать перестанешь? — усмехнулся я, переводя взгляд на Никиту.

— Давай проясним ситуацию? — Никита подошёл к бару, отхлебнул из горла и долго молчал, стоя ко мне спиной. — Мы оказались в ситуации, когда без жертв не получится выиграть. Я должен пожертвовать отцом, который к смерти матери не имеет отношения, но имеет отношение к краже Юлькиного наследства. Князев должен пожертвовать Соней, её сыном, своим отцом, каким бы он ублюдком не был. А ты? Чем пожертвуешь ты?