Книга Я (не) буду твоей, страница 67 – Алиса Браун

Боже, какой бред.

Впору было схватиться за голову, зажмуриться и просто закричать, чтобы немного привести мысли в порядок. Богатые со своими извращенными семейными драмами определенно сходили с ума.

— Да какая, к черту, разница? — прошипел Марк, отмахиваясь от нее так резко, что Вероника отшатнулась.

— Большая разница! — со слезами на глазах взвизгнула блондинка.

Марк больше не стал с ней церемониться. Он стальной хваткой вцепился в ее предплечье и грубо поволок в сторону своего кабинета. Вероника упиралась, возмущалась ему в спину, что-то кричала про то, что он не имеет права так с ней обращаться, но против его силы она была просто пушинкой.

Я так и осталась стоять посреди коридора, прижимая к груди злополучную папку с документами. Голова шла кругом. Что мне теперь делать? Бежать?

Вовремя сориентировавшись и вспомнив про свои обязанности, я заставила одеревеневшие ноги двигаться. Быстро юркнула вслед за ними в распахнутую дверь кабинета. Марк как раз втолкнул Веронику внутрь. Я молча, стараясь слиться со стеной, подошла к рабочему столу и положила на полированную поверхность подписанные контракты.

Всё. Моя миссия выполнена. Теперь можно бежать из этого элитного дурдома со спокойной душой и никогда больше не оглядываться.

Я развернулась к выходу.

Марк бросил непонимающий взгляд на оставленные бумаги, затем перевел его на меня. Его глаза лихорадочно блестели, грудь тяжело вздымалась под рубашкой.

— Лебедева, стой, — приказным тоном бросил он, преграждая мне путь взглядом. — Задержись. Подожди за дверью в приемной. Сейчас я с этой... — он кинул убийственный, полный презрения взгляд на сжавшуюся в кресле Веронику, — разберусь. Нам нужно поговорить.

Я молча сглотнула подступивший к горлу ком. Спорить с ним сейчас, когда он находился в состоянии абсолютного бешенства, было себе дороже. Я лишь коротко, безвольно кивнула и выскользнула из кабинета, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

О чем нам говорить? О том, что его ненормальная сводная сестра шлет мне угрозы? О том, что из-за этой сумасшедшей семейки я едва не сошла с ума в командировке, накрутив себя до состояния невроза?

Я без сил опустилась на тот самый белый кожаный диван, где еще недавно сидела Вероника. Прикрыла глаза пальцами, массируя пульсирующие виски. Я так устала. От этих эмоциональных качелей, от Марка, от его тайн, от своих собственных предательских чувств.

Тишину приемной разрезала резкая трель моего мобильного.

Я вздрогнула и поспешно достала телефон из сумки. На экране высветилось: «Мамочка».

Внутри всё похолодело. Мама никогда не звонила мне в разгар рабочего дня, зная, как строго у нас с дисциплиной. Если только не случалось что-то экстренное.

— Да, мам? — я сняла трубку, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Катюша... милая... — на фоне раздался сдавленный всхлип.

Мама плакала. И от этого звука земля мгновенно ушла у меня из-под ног.

— Мам, что случилось?!

— Папе... папе опять плохо стало, Катя. Это какой-то кошмар, — ее голос сорвался на отчаянный плач. — Опять с работы позвонили из цеха. Он прямо у станка отключился. Сахар критический, они даже измерить не смогли... Скорая его забрала. Я так за него боюсь, Катенька!

Воздух в легких мгновенно закончился. Кабинет Марка, сумасшедшая Вероника, все мои сердечные терзания — всё это в одну секунду померкло, рассыпалось в пыль и потеряло всякий смысл.