Книга Я (не) буду твоей, страница 64 – Алиса Браун

В конференц-зале мы встретились ровно за десять минут до начала переговоров с итальянцами.

Марк вошел в помещение стремительным, хищным шагом. В безупречном костюме-тройке он выглядел пугающе привлекательно. Его взгляд тут же безошибочно нашел меня. Он нахмурился, заметив, что я стою у окна с документами, а не жду его в люксе.

— Доброе утро, Марк Васильевич, — ровным, безжизненным голосом произнесла я.

Он остановился в паре метров от меня, прищурив серые глаза.

— Доброе. Куда ты исчезла с утра?

— Переехала в свой номер, — я спокойно перелистнула страницу договора, даже не подняв на него взгляд. — Свободная комната появилась, и я ее сняла.

Я физически почувствовала, как потяжелел воздух в зале. Марк сделал шаг ко мне, явно намереваясь выяснить отношения, но в этот момент двери открылись, и вошла делегация.

Следующие четыре часа я отработала безупречно. Я говорила без единой запинки, я мгновенно переводила сложные технические и юридические термины, сглаживала острые углы в диалогах. Я была идеальным сотрудником.

Но каждый раз, когда Марк обращался ко мне, я отвечала сухо, исключительно по делу, ни разу не встретившись с ним взглядом. Я смотрела на его галстук, на документы, на партнеров — куда угодно, только не в его глаза, в которых медленно, но верно закипала ярость.

Он не понимал, что происходит.

Когда контракты были успешно подписаны и партнеры покинули зал, мы остались одни. Я методично собирала бумаги в свою папку, чувствуя спиной его прожигающий взгляд.

— В восемь вечера ужинаем в ресторане на крыше отеля, — безапелляционно заявил Марк.

Это прозвучало не как приглашение, а как приказ.

— Отметим успешную сделку.

Я защелкнула замок на папке. Медленно выпрямилась и наконец-то посмотрела ему прямо в лицо. Мой взгляд был абсолютно пустым.

— Благодарю за приглашение, Марк Васильевич, но я вынуждена отказаться, — ледяным тоном произнесла я. — У меня много работы с переводом приложений к договору на завтра. К тому же, я предпочитаю ужинать одна.

На скулах Марка дернулись желваки. Его глаза потемнели до состояния грозового неба.

— Катя, прекрати этот цирк, — обманчиво тихим, угрожающим голосом произнес он, делая шаг ко мне. — Что за муха тебя укусила?

— Мы здесь по работе. И кроме работы нас с вами ничего не связывает. Хорошего вечера. — жестко перебила я его, отступая назад.

Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, чеканя шаг. Я спиной чувствовала, как он сверлит меня бешеным взглядом, не понимая, как я посмела так легко и жестоко его отшить. И от этого мне становилось одновременно страшно и бесконечно горько.

Наконец нам нужно было возвращаться в Москву. До отъезда я с Марком так и не пересекалась. Я старалась не покидать свой номер и он не сильно рвался ко мне.

Обратный путь в Москву превратился в изощренную, многочасовую пытку. Мы ехали в оглушительном, давящем молчании. Воздух в салоне внедорожника казался настолько густым и наэлектризованным, что при желании его можно было резать ножом.

Марк снова был за рулем. Он выглядел сегодня спокойно. Словно ничего и не произошло. Он вел машину уверенно, включил свой плейлист и не обращал на меня никакого внимания.

А я сидела, вжавшись в пассажирскую дверь и отвернувшись к тонированному стеклу, и просто умирала внутри.