Онлайн книга «Босс не по плану»
|
— Может быть немного, — говорит она. — Возможно, — говорит он. Уходим поздно — мама устала с дороги и конференции. Максим провожает нас до лифта — снова обоих, как с Катей. У лифта мама поворачивается к нему. — Максим. — Да? — Спасибо за ужин. — Пауза. — Верочка давно не ела так хорошо если судить по тому как она говорит о вас. Я смотрю на маму. — Мама. — Что? Это правда. Максим смотрит на меня. Потом на маму. — Я буду стараться, — говорит он. Просто. Мама смотрит на него. — Я знаю, — говорит она. Лифт приходит. Мы входим. Двери закрываются. В лифте мама молчит до первого этажа. Потом говорит: — Хороший человек. — Да. — Сложный. — Да. — Это не проблема, — говорит мама. — Простые — скучные. — Ты никогда этого не говорила. — Потому что раньше ты выбирала простых. Я иду рядом с мамой по ночной улице и думаю об этом. — Игорь был простой? — Игорь был понятный, — говорит мама. — Это разные вещи. Понятный — это когда всё на поверхности и нечего открывать. — Пауза. — Этот — не понятный сразу. Но — честный. Это важнее. — Откуда ты знаешь что честный? — Потому что он сказал «страшно, но хочу», — говорит мама. — Нечестные люди не говорят что им страшно. Я иду и молчу. — Мама. — Что? — Ты всё замечаешь. — Тридцать лет математики, — говорит она. — Я привыкла видеть что есть, а не что должно быть. Мы идём к метро. — И ещё, — говорит мама. — Что? — Он смотрел на тебя. — Я знаю. Катя тоже говорила. — Катя говорила как? — Как на своё. — Она права, — говорит мама. — Но я бы сказала иначе. — Как? Мама идёт рядом. Думает — по-настоящему, не торопится. — Как на человека которому рад, — говорит она наконец. — Это другое. «Своё» — это владение. А он смотрит — как будто ему хорошо что ты есть. Просто хорошо. Я иду. Думаю. — Это лучше? — Это правильнее, — говорит мама. Ночью я лежу и смотрю в потолок. Мама спит в соседней комнате — ровно, она всегда спит быстро, это её математическое качество: закрыть задачу и отдыхать. Я не сплю. Думаю о «хорошо что ты есть. Просто хорошо». Пишу Максиму — поздно, почти полночь: «Ты не спишь?» Он отвечает быстро: «Нет. Как мама?» «Спит. Устала». «Хорошо что приехала». «Тебе понравилось — знакомиться?» Долгая пауза. «Да», — пишет он. — «Она задаёт правильные вопросы». «Я говорила». «Говорила». Пауза. «Вера». «Да». «Она тебя любит». Я смотрю на это. «Конечно». «Нет — не конечно, — пишет он. — Это видно. Она смотрит на тебя — и видно». Я лежу с телефоном. Максим Северов — который сам вырос с мамой которая уехала в Финляндию, с отцом который был человеком настроения — смотрел сегодня вечером как мама смотрит на меня. И написал об этом. Ночью. «Максим», — пишу я. «Да». «Ты тоже. Ты тоже любишь». Долгая пауза. «Да», — пишет он наконец. — «Люблю». «Это письмо?» «С подписью». «Получила». Тишина в переписке. Потом: «Спокойной ночи, Вера». «Спокойной ночи». Я кладу телефон. Смотрю в потолок. Думаю о том, что этот вечер — индейка по трём рецептам, Бродский и мама, пустое место на полке «потому что некуда расти» — этот вечер останется. Из тех которые остаются. Не потому что громкие. Потому что настоящие. За стеной ровно дышит мама. Где-то на другом конце Москвы человек смотрит на анютины глазки и думает — или уже спит, сложно сказать. Я закрываю глаза. |