Онлайн книга «Босс не по плану»
|
Стоим у входа. — Максим. — Да? — Иди домой. Поспи ещё. — Посплю. — Правда? — Правда. Я смотрю на него — в пять утра, у аэропорта, в октябрьской темноте. Он встал в четыре. Приехал. Стоит. — Спасибо, — говорю я. — За такси? — За всё, — говорю я. — За пять утра. За то что приехал. Он смотрит на меня. — Это письмо, — говорит он. — С подписью. — Получила, — говорю я. Он берёт моё лицо в ладони — как тогда под липой, как всегда когда хочет сказать что-то важное без слов — и целует. Тихо. Коротко. По-настоящему. — Удачи на переговорах. — Спасибо. — Напиши из кафе. — Напишу. Он отпускает. Делает шаг назад. Я беру чемодан. Иду к входу. У дверей — оборачиваюсь. Он стоит. Смотрит. Я машу. Он не машет — просто стоит и смотрит. Как смотрят на своё. Катя говорила. Я захожу в аэропорт. В самолёте — пишу ему: «Сижу. Взлетаем через сорок минут». Он пишет: «Хорошо. Спи в самолёте». «Ты тоже». «Уже еду». «Анютины глазки полей сегодня. Среда не наступила ещё». Долгая пауза. Потом: «Полью». Я улыбаюсь. «Раз в три дня», — пишу я. «Знаю», — пишет он. Самолёт начинает выруливать. Я убираю телефон. Смотрю в иллюминатор — Москва внизу, тёмная ещё, с огнями. Где-то там — такси едет домой. Человек в нём, наверное, уже дремлет. Или смотрит в окно. Сложно сказать. Я знаю его хорошо. Но не всё. Это нормально — не всё. Это значит ещё есть что узнавать. Самолёт поднимается. Москва уходит вниз. Берлин впереди. И Пренцлауэр-Берг. И я напишу ему из кафе. Не параллельно. Глава 27. Берлин, кофе и расстояние в три часа Берлин — серый и чёткий. Не питерской серостью — питерская мягкая, расплывчатая, как акварель под дождём. Берлинская — графическая. Прямые линии, углы, стекло и бетон, небо как натянутый холст. Я приезжаю в отель в полдень — по московскому времени уже три, по берлинскому час дня, голова немного плывёт от этой разницы. Номер — хороший, с окном на улицу. Раскладываю вещи. Нахожу зарядку. Пишу Максиму: «Приехала. Отель нормальный». Он отвечает через минуту — значит не спал всё-таки, работает: «Хорошо. Как перелёт?» «Спала». «Хорошо». «Ты поспал?» «Немного». «Максим». «Что». «"Немного" — это средняя оценка». «В данном случае — положительная». Я смотрю на это и думаю: он взял мою фразу. Я взяла его, он взял мою. Мы давно уже говорим словами друг друга. Это — своя интонация. То что Катя называла. «Иди поспи нормально», — пишу я. «Встреча в три». «До встречи — час. Ляг». «Вера». «Что». «Ты из Берлина управляешь моим расписанием». «Я бухгалтер. Я управляю всем». Долгая пауза. Потом: «Лягу на сорок минут». «Хорошо». «Разбудишь?» Я смотрю на это. Он просит разбудить. Максим Северов — который всегда встаёт раньше всех, который никогда не опаздывает, который, я уверена, просыпается без будильника — просит разбудить. «Да», — пишу я. Ставлю будильник на двадцать минут вперёд по его времени. Первые два дня — работа. Переговоры с немецкой стороной, встречи, документы. Вайс — знакомый уже, помнит меня по тем переговорам через экран. Пожимает руку. — Вы лучше выглядите вживую, — говорит он. — Спасибо, — говорю я. — Вы тоже. Это правда — вживую Вайс оказывается менее строгим чем на экране. У него есть юмор, просто он прячет его глубоко. Мы находим общий язык к концу первого дня. Вечером — пишу Максиму. Подробно: как прошло, что решили, что осталось. Не краткую сводку — рассказываю. Он отвечает — вопросы, комментарии, иногда «это правильно» или «осторожно с этим пунктом». |