Книга Босс не по плану, страница 79 – Майя Нур

Я иду и молчу.

— Это хорошо, Катя?

— Это лучшее, — говорит она.

Вечером Максим пишет:

«Катя — хорошая».

Я смотрю на это.

«Хорошая — это нечего улучшить?»

«Да».

«Значит высшая оценка».

«Да».

Пауза.

«Она сказала что будет рядом».

«Да. Ты не против?»

Долгая пауза.

Потом:

«Нет. Приятно что у тебя есть кто-то близко».

Я смотрю на это.

«Ты тоже теперь близко».

Пауза.

«Я знаю».

«Это письмо?»

«С подписью», — пишет он.

Я улыбаюсь.

«Получила».

«Хорошо».

«Максим».

«Да».

«Спокойной ночи».

«Спокойной ночи».

Пауза — я уже убираю телефон — потом вибрирует:

«Анютины глазки всё ещё цветут».

Я смотрю на это.

Сентябрь. Они всё ещё цветут.

Живучие.

«Говорила», — пишу я.

«Говорила», — отвечает он.

Я кладу телефон.

Смотрю в потолок.

За окном — сентябрьская ночь, первая настоящая прохладная. Где-то на Таганке Катя расставляет краски в мастерской с северным светом. Где-то на другом конце Москвы человек смотрит на анютины глазки которые всё ещё цветут.

Я здесь.

Они там.

Все близко.

Это, думаю я, и есть — своё. Своё место. Свои люди.

Не вдруг. Не по плану.

По-настоящему.

Конфликт начинается в среду.

Не с чего-то громкого. Как всегда — из ерунды. Из одного решения которое я приняла не подумав. Не скрывая — просто не подумав.

Лазарев предлагает мне поездку.

Берлин, неделя, переговоры с немецкими партнёрами. Финансовый блок — моя работа, я разбиралась с этим контрактом с самого начала. Логично что еду я.

Я соглашаюсь в четверг утром.

В четверг вечером говорю Максиму.

— В Берлин, — говорю я. — На неделю. Со следующего понедельника.

Пауза.

Небольшая. Но я её слышу.

— Когда решила? — говорит он.

— Утром. Лазарев предложил, я согласилась.

— Не говорила со мной.

— Это рабочая поездка, — говорю я. — Я не думала что нужно согласовывать.

Долгая пауза.

— Не нужно согласовывать, — говорит он. Ровно. — Просто — не говорила.

— Сейчас говорю.

— Сейчас — когда решила уже.

Я слышу что-то в его голосе. Не злость — что-то тише. Что-то, с чем он не сразу разбирается сам.

— Максим, — говорю я. — Это работа. Я не обязана согласовывать рабочие решения.

— Не обязана, — говорит он. — Я не говорю об обязательстве.

— Тогда о чём?

Пауза.

— Не знаю, — говорит он. И это честно — он действительно не знает. Но что-то есть.

— Хорошо, — говорю я. — Когда поймёшь — скажи.

— Хорошо.

Мы прощаемся. Коротко. Не плохо — просто коротко.

Я кладу телефон и сижу.

Думаю — что произошло.

Он сказал «не обязана». Сам сказал. Значит знает что это не про обязательство. Но что-то его задело — что именно он не формулирует, я не понимаю.

Звоню Кате.

— Он расстроился что я не сказала раньше, — говорю я. — Про Берлин.

— Расстроился или закрылся?

— Не знаю. Стал короче.

— Это одно из двух, — говорит Катя. — Или — расстроился потому что не подумала о нём. Или закрылся потому что испугался.

— Чего испугался?

— Недели без тебя, — говорит она просто.

Я молчу.

— Катя.

— Что?

— Это звучит как…

— Как зависимость? — говорит она. — Нет. Это звучит как человек, который привык к тебе. Которому важно что ты есть. И которому неприятно узнавать постфактум о дырке в этом.

— Дырке.

— Неделя, Вера. Это не один день.

Я думаю об этом.

— Но он не сказал ничего такого.

— Он не умеет сразу, — говорит Катя. — Ты знаешь. Ему нужно время разобраться внутри. — Пауза. — Дай ему ночь. Он придёт.