Книга Босс не по плану, страница 54 – Майя Нур

— Это одна ночь.

— Это сто лет.

Мы едем ко мне.

Дома Катя принимает душ, ест всё что есть в холодильнике, ложится на диван и смотрит в потолок.

— Рассказывай, — говорит она.

— Я всё рассказала в мессенджере.

— Мессенджер это не то. Рассказывай голосом. С выражением.

Я сажусь в кресло.

И рассказываю — с начала, с парковки, с творожного пятна на блузке. Катя слушает не перебивая — это её высшая степень внимания, я знаю. Только иногда делает маленькие звуки: «угу», «ого», «так», «дальше».

На «он пришёл в закрытую столовую» она говорит «стоп».

— Стоп, — говорит она.

— Что?

— Он пришёл. Зная что закрыто.

— Я рассказывала.

— Голосом — другое. — Она смотрит в потолок. — Этот человек пришёл в закрытое место потому что хотел видеть тебя. Зная что закрыто. И сказал «восемнадцать этажей, это много».

— Да.

— Вера.

— Что?

— Я уже его люблю.

Я смотрю на неё.

— Катя.

— Что? Я серьёзно. Человек, который делает это — молча, без пафоса, с одним листом методички — это правильный человек.

— Ты его не видела.

— Увижу завтра. — Она поворачивается ко мне. — Дальше.

Я рассказываю дальше.

На анютиных глазках она говорит: «О господи».

На «зеркало в зеркале» — молчит долго.

На «я боюсь себя, постучи когда закроюсь» — садится на диване и смотрит на меня.

— Вера.

— Что?

— Он это сказал вслух.

— Сказал.

— Тебе.

— Мне.

— Этот человек — который закрытый, который привык держать расстояние, который пять лет жил с «давно» — сказал тебе вслух что боится и попросил помочь.

— Да.

Катя смотрит на меня.

— Ты понимаешь что это значит?

— Понимаю.

— Объясни мне, — говорит она. — Вслух. Потому что иногда ты понимаешь головой, но не здесь.

Она показывает на грудь.

Я сижу.

— Это значит, — говорю я медленно, — что он доверяет. По-настоящему. Не потому что удобно или потому что рядом. А потому что — решил.

— Да, — говорит Катя тихо. — Именно.

Мы молчим.

— Катя.

— Что?

— Мне страшно, — говорю я.

— Знаю.

— Он такой... сложный. Не в плохом смысле — просто много всего внутри. И я не всегда знаю правильно ли делаю.

— Никто не знает правильно ли делает, — говорит Катя. — Правильно — это не категория реального времени. Это только потом видно, задним числом.

— Это не успокаивает.

— Я знаю. — Она улыбается. — Но это правда.

Мы ещё сидим — долго, с чаем, как сидят подруги которые знают друг друга двенадцать лет и умеют молчать вместе не хуже чем говорить.

В какой-то момент Катя говорит:

— Ты влюблена..

Я смотрю в чашку.

— Катя.

— Что?

— Я знаю.

— Давно знаешь?

— Наверное с галереи, — говорю я. — Или раньше. Я не очень отслеживала момент.

— Бухгалтер, — говорит Катя с нежностью. — Не отследила момент.

— Некоторые вещи сложно занести в ведомость.

— Это не сложно, — говорит Катя. — Это просто другая ведомость.

Я смотрю на неё.

— Какая?

— Та, где ты считаешь не риски, а что хочешь, — говорит она просто. — Вот и всё.

Утром в субботу мы встречаемся в кафе.

Не «Бриз» — другое, нейтральное, без Айвазовского. Я решила что первый раз лучше без шторма на всю стену.

Максим приходит вовремя. Видит нас — меня и Катю — смотрит секунду, потом идёт к столику.

Катя смотрит на него всё это время не отрываясь.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — говорит он. Смотрит на Катю.

— Катя, — говорит Катя. — Подруга. Двенадцать лет. Я приехала посмотреть.