Книга Босс не по плану, страница 23 – Майя Нур

А не зная — нельзя складывать.

Я бухгалтер. Я знаю: если данные неполные — модель врёт.

Я встаю. Иду на кухню. Ставлю чайник.

Смотрю в окно на вечернюю улицу.

И думаю — в понедельник. В понедельник я приду и буду работать. Реестр сдан, Берлин позади, осталось десять дней. Я сделаю всё что нужно и уйду.

Это правильный план.

Единственный правильный план.

Чайник закипает.

Я наливаю чай.

И почти сразу — почти, почти сразу — думаю: интересно, что он ей ответил. После того, как я ушла.

В понедельник он другой.

Не кардинально. Не так, что входишь и сразу видишь. Это тоньше — как когда в комнате переставили один предмет мебели, и ты не можешь понять что именно, но чувствуешь: что-то не там.

Я замечаю это в первые десять минут.

Он здоровается первым — «доброе утро», не просто «утро». Это раз. Когда я приношу ему распечатку с правками по реестру, он говорит «спасибо» сразу, не потом. Это два. В одиннадцать делает кофе и — вот это совсем неожиданно — спрашивает:

— Вам сделать?

Я смотрю на него.

— Что?

— Кофе. Хотите?

— Я... да. Спасибо.

Он делает два американо. Ставит один рядом с моей клавиатурой. Молча. Идёт к окну со своим.

Я смотрю на кофе.

Потом на его спину.

Потом снова на кофе.

Это что-то значит. Я больше не говорю себе «ничего не значит» — я давно уже перестала, просто продолжала делать вид. Это что-то значит, и я не знаю что, и именно поэтому мне нужно наконец спросить.

Но сначала — работа.

До обеда мы работаем в обычном ритме: письма, звонки, документы. Приходит ответ из Берлина — Вайс подтверждает условия по порогу, просит финальную редакцию договора к следующей пятнице. Я пишу об этом Северову, он кивает, говорит «займитесь координацией с юридическим».

Я звоню в юридический. Там Тамара Игоревна.

— Привет, — говорю я. — Берлин подтвердил условия, нужна финальная редакция договора к пятнице.

— Сделаем к среде, — говорит она. — Как ты?

— Работаю.

— Как он?

Пауза.

— Сделал мне кофе, — говорю я.

Долгая тишина на том конце.

— Северов, — говорит Тамара Игоревна медленно. — Тебе. Кофе.

— Да.

— Сам.

— Да.

— Вера.

— Что.

— Я работаю с ним шесть лет, — говорит Тамара Игоревна. — Он никогда — слышишь, никогда — не делал кофе другому человеку..

Я молчу.

— Ладно, — говорит она наконец. — Договор к среде.

И кладёт трубку.

Я сижу с телефоном в руке и смотрю в стену перед собой.

Шесть лет. Никогда.

Хорошо.

После обеда я принимаю решение.

Не импульсивно — я обдумываю это весь обед, пока ем борщ в столовой на восьмом, пока тётя Люда даёт сдачу и говорит «кушай, девочка, ты похудела». Я думаю методично, как строю ведомость: вот данные, вот пробелы, вот что нужно, чтобы итоговая строка имела смысл.

Данные: он стал другим после пятницы. После Полины.

Пробелы: я не знаю, что произошло между ними после того, как я ушла. Не знаю, что значит их «давно». Не знаю, закрыто ли это.

Вывод: без этих данных я продолжаю работать с неполной моделью. А неполная модель, как известно, врёт.

Нужно заполнить пробелы.

Я возвращаюсь на двадцать второй.

Момент выбираю в три часа.

Северов заканчивает звонок, кладёт трубку, делает пометку в блокноте. Пауза — та самая, между задачами, когда он ещё не взялся за следующее.