Книга Верни меня, страница 30 – Диана Каюмова

— Ты сама предложила встретиться, — напомнил он. — Что ты хочешь услышать?

— Правду. Три года назад ты сказал, что жалеешь, что я не сделала аборт. Что изменилось?

Он вздрогнул, но выдержал удар.

— Я соврал, — сказал он тихо. — Я никогда об этом не жалел. Ни секунды. Я сказал это, потому что был зол. Потому что боялся. Потому что был мудаком. Но я никогда, слышишь, никогда не жалел, что Вера родилась.

Я молчала. В горле стоял ком. Я ждала этих слов три года. И вот они прозвучали — а мне всё ещё было больно.

— Почему ты не искал нас? — спросила я.

— Потому что думал, что не достоин. Потому что знал, что ты не простишь. Потому что трусил. Я убедил себя, что вам лучше без меня. Это было слабостью. Я признаю.

Я смотрела на него и видела: он не врёт. Его глаза — те самые глаза, что смотрели на меня с ненавистью три года назад, — теперь были полны сожаления. И страха. Он боялся, что я сейчас встану и уйду.

— Чего ты хочешь, Дмитрий? От меня?

Он помолчал. Потом подался вперёд и сказал — медленно, чётко, глядя мне прямо в глаза:

— Я хочу тебя, Кира. Не только как мать моего ребёнка. Я хочу тебя всю. Хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу видеть, как ты стареешь. Хочу, чтобы ты снова была моей. Но я не буду давить. Если ты скажешь «нет» — я приму это и останусь отцом для Веры. Но если в тебе есть хоть капля того, что было раньше, — дай мне шанс. Один шанс. Я докажу, что изменился.

Я зажмурилась. Сердце колотилось где-то в горле. В висках стучало. Я пришла сюда с вопросами — и получила ответы. Но самый главный вопрос — тот, который я боялась задать себе, — всё ещё висел в воздухе.

Чего хочу я сама?

Он замолчал и смотрел на меня.

Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжали край скатерти — он ждал приговора. Большой, сильный, опасный мужчина сидел передо мной и боялся. Не потерять бизнес, не проиграть сделку — боялся, что я сейчас скажу «нет». И это делало его уязвимым. Настоящим.

— Три года, — сказала я, и голос прозвучал глухо, будто не мой. — Три года я просыпалась одна. Три года я носила твою фамилию в паспорте, пока не сменила её обратно. Три года я смотрела на нашу дочь и видела твои глаза. И всё это время я ненавидела тебя, Дмитрий. Каждую минуту. Даже когда убеждала себя, что мне всё равно.

Он не отвёл взгляда. Только кадык дрогнул.

— А теперь ты сидишь передо мной и просишь второй шанс, — я покачала головой. — Ты хоть понимаешь, чего ты просишь?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты просишь меня снова тебе довериться. После того, как ты растоптал меня. После того, как ты сказал, что жалеешь, что наша дочь вообще родилась. После развода. После трёх лет молчания. Ты просишь меня открыть тебе дверь, которую я заколотила досками и залила бетоном.

Он молчал. Я взяла бокал с водой, сделала глоток. Рука дрожала — я надеялась, что он не заметил.

— Но что-то изменилось, — продолжила я тише. — Я не знаю, когда это случилось. Может, когда ты сел на корточки перед Верой и начал лечить её дурацкого медведя. Может, когда ты качал её на качелях и боялся поднять слишком высоко. Может, сегодня в зоопарке, когда ты спорил со мной про фламинго и мы смеялись, как раньше.

Я замолчала. Он ждал.

— Я не готова сказать «да», — произнесла я наконец. — Я не готова снова стать твоей. Я слишком долго собирала себя по кусочкам, чтобы рискнуть рассыпаться опять. Но я готова попробовать.