Книга Верни меня, страница 31 – Диана Каюмова

Он выдохнул. Шумно, прерывисто, будто всё это время не дышал.

— Попробовать, — повторил он. — Что это значит?

— Это значит, что я не захлопываю дверь. Я оставляю её приоткрытой. Ты можешь быть с Верой. Ты можешь... быть рядом. Иногда. Мы можем вот так ужинать. Разговаривать. Узнавать друг друга заново. Но без давления. Без требований. Без твоей старой игры.

В его глазах мелькнуло что-то — тень, искра, — но он сдержался.

— Без игры, — согласился он. — Я принимаю твои условия.

— И ещё кое-что, — добавила я. — Если я когда-нибудь решу, что это не работает, ты отступишь. Без скандалов, без угроз. Ты останешься отцом для Веры, но исчезнешь из моей жизни. Обещай.

— Обещаю.

Я смотрела на него и пыталась понять, врёт он или нет. Не могла. Его лицо было открытым — таким я не видела его никогда. Даже когда мы были женаты, он всегда держал маску. Хищника, владельца, доминанта. А теперь передо мной сидел просто мужчина. Уставший, испуганный, надеющийся.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда, может быть, закажем ужин? Я голодная.

Он моргнул. А потом улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему. И впервые за три года я улыбнулась ему в ответ. Не из вежливости. Не потому что надо. А потому что захотелось.

Остаток вечера прошёл странно. Мы говорили. Не о прошлом — о нём мы уже сказали достаточно. О настоящем. О Вере, о её садике, о её подружке Маше. О моём бутике в Питере и его строительной компании. Обычные вещи. Повседневные. Но в каждом слове было что-то новое. Мы узнавали друг друга заново — двух людей, которыми стали за три года разлуки.

Он рассказал, что почти не пьёт теперь — только по случаю. Что бросил курить год назад. Что компания выросла вдвое, но он всё равно чувствует себя одиноким в своём огромном особняке. Я рассказала про бутик, про то, как тяжело было начинать одной, с ребёнком на руках, без поддержки. Он слушал. Не перебивал. Не пытался вставить свои пять копеек. Просто слушал, и в его глазах было что-то похожее на гордость.

— Ты справилась, — сказал он. — Я знал, что ты справишься.

— Ты ничего не знал. Ты не звонил.

— Я знал, — повторил он. — Потому что ты — Кира.

Я не нашлась, что ответить.

Когда мы вышли из ресторана, на улице было уже темно. Летний воздух пах липой и нагретым асфальтом. Он вызвал мне такси, открыл дверцу.

— Спасибо за вечер, — сказал он.

— Тебе спасибо. За честность.

Я села в машину, и он уже собирался закрыть дверь, но я вдруг — сама не знаю зачем — высунулась и коснулась губами его щеки. Быстро, почти невесомо. Просто поцелуй в благодарность. Просто жест.

Его глаза расширились. Я отпрянула и захлопнула дверцу. Такси тронулось, а я ещё долго чувствовала тепло его кожи на своих губах. И не жалела.

Дома меня встретила полусонная Лена.

— Ну как? — спросила она шёпотом.

— Я оставила дверь приоткрытой.

— Это много или мало?

— Не знаю, — честно ответила я. — Посмотрим.

Лена кивнула и ушла в гостевую спальню, а я подошла к Вериной кроватке. Дочь спала, обнимая подушку. Я поправила одеяло, поцеловала её в лоб и прошептала:

— Твой папа, кажется, возвращается. Но это пока секрет.

Вера вздохнула во сне. Я легла рядом, закрыла глаза и позволила себе впервые за три года подумать о Дмитрии без боли.

Только осторожно. Только чуть-чуть. Только на пробу.