Книга Важнее слов, страница 117 – Миа Шеридан

— Ты можешь переехать во Францию, – сказала я, не пытаясь скрыть надежду в своем голосе. – Ведь ты можешь писать музыку, находясь где угодно.

Он снова замолчал, и это продлилось какое-то время.

— Это не совсем так. Просто… я знаю Лос-Анджелес. Я знаю его улицы и магазины, я знаю, как добраться, куда мне надо, знаю, куда надо отправиться, если мне что-то нужно. Там у меня есть люди, которые читают за меня контракты, и рестораны, в которых я знаю, что можно заказать. Я работаю с дирижерами, которым знаком мой стиль – они свыклись с моими причудами и понимают, как работать с моими партитурами, знают, как должна звучать музыка, даже если в партитурах это напрямую не указано. Мне придется… мне придется начинать все сначала, столько всего – прямо с нуля. Я буду сильно зависеть от тебя, и мне придется взаимодействовать сразу с двумя языками, которые я не понимаю, а не с одним.

Там он ощущает себя в безопасности. Там ему не нужно бояться, что все поймут, что он безграмотный. Безопасность тоже, конечно, может стать своего рода тюрьмой. Стеной, за которой ты хочешь укрыться.

— Но ты ведь отлично справлялся во время нашего уик-энда, а ты ведь ни разу до этого не был в тех местах.

— Я справился потому, что мне помогал Ник.

— Ник… а он знает? – спросила я.

— Да.

Я сильно удивилась. У меня создалось впечатление, что он больше ни с кем не делился своей тайной – только со мной. Но, конечно, сколько-то людей об этом знали, а как иначе… его близкие друзья, возможно, даже его секретарша, люди, которых он нанимал и которые знали, как держать язык за зубами… И все же зависеть от стольких людей и не иметь возможности положиться на себя – как тяжело это должно быть.

— Ты ведь можешь научиться читать, Каллен. Ты не безнадежен просто потому, что так сказал твой отец. Перестань повторять все эти слова вслед за ним. Докажи, что он был не прав.

Борись. Бросайся в битву, даже если тебе страшно.

— А что, если у меня не выйдет? Это тогда докажет, что он все-таки был прав?

Каллен откатился от меня, перевернулся на спину и уставился в потолок.

Я внимательно изучала его в неярком утреннем свете, его красивый профиль, то, как напряженно он сжимал свою челюсть. Так вот в чем было дело. Вот что страшило его больше всего. Его пугала одна мысль о том, чтобы попытаться, он ужасно боялся, что все те слова, что сейчас звучали в его голове, окажутся правдой, – боялся, что его неспособность учиться только подтвердит их лишний раз. Ох, Каллен.

— Твой отец был не прав, – прошептала я еле слышно. – Я бы очень хотела доказать тебе это.

Он вздохнул и снова повернулся ко мне. Он перебирал пальцами мои волосы, пока я тоже тяжело не вздохнула вслед за ним.

— И во что мы только ввязались, а, принцесса Джесси? – спросил он.

— Мы пробираемся сквозь земли, полные опасности, – прошептала я, поддразнивая его. Он усмехнулся и прижался своим лбом к моему. – Тут повсюду болота, которые грозятся поглотить нас, и зыбучие пески, засасывающие человека целиком за три минуты.

— Что же мы будем делать?

— Просто верь, принц Каллен.

Он вновь шумно выдохнул и притянул меня к себе поближе.

— Уж в чем в чем, а в этом я никогда не был особенно хорош.

* * *

В год Господа нашего 1429, на двадцать седьмой день октября.