Книга Бархатная ловушка, страница 69 – Лара Читай

— Здравствуй, мама, — сказала Алина наконец и сделала шаг вперёд.

Они обнялись — и в этом объятии было всё: боль, прощение, надежда, слёзы. Мать плакала навзрыд, прижимаясь к плечу Алины, и та гладила её по спине, как маленького ребёнка.

— Поехали домой, — сказала мать, когда слёзы закончились. — Я пирогов напекла. С капустой, как ты любишь.

— Поехали, — кивнула Алина.

Дом оказался маленькой хрущёвкой на окраине города — старые обои, скрипучий пол, запах кошек и капустных пирогов. На стенах висели фотографии — Алина узнала себя в пять лет, в десять, на выпускном. Все эти годы мать хранила их. Все эти годы помнила.

— Твой отчим ушёл, — сказала мать, наливая чай. — Два года назад. Сказал, что я слишком старая и скучная. Сводные братья живут отдельно, звонят раз в месяц.

— Ты одна? — спросила Алина.

— Одна, — кивнула мать. — Как ты когда-то. Только я не справилась. А ты справилась.

Они сидели на кухне, пили чай с пирогами, и Алина рассказывала — не всё, но многое. Про Виктора, про суд, про Ксению, про фонд. Мать слушала, не перебивая, и по её щекам текли слёзы.

— Я должна была быть рядом, — сказала она. — Я должна была защитить тебя. Но я испугалась. Испугалась, что он придёт и ко мне. Что обидит моих других детей. Я трусиха.

— Ты не трусиха, — ответила Алина. — Ты просто слабая. Как и я когда-то. Но слабость можно победить.

— Я уже стара, — мать покачала головой. — Мне поздно меняться.

— Никогда не поздно, — твёрдо сказала Алина. — Посмотри на меня. Я изменилась. И ты сможешь.

Они говорили до вечера — о прошлом, о будущем, о том, как живут соседи и что показывают по телевизору. Обычные разговоры, которых у них никогда не было.

Алина осталась ночевать — спала в своей старой комнате, на диване, который помнил её детские сны. И ей приснился Виктор — он стоял у окна и смотрел на неё своими холодными глазами.

— Я найду тебя, — сказал он. — Где бы ты ни была.

— Попробуй, — ответила Алина во сне.

Она проснулась в холодном поту, но не закричала. Села на диване, обхватила колени руками и прошептала в темноту:

— Я не боюсь тебя. Слышишь? Не боюсь.

Наутро Алина уехала. Мать стояла на перроне, махала рукой и плакала. Алина смотрела на неё из окна вагона и чувствовала, как внутри отпускает что-то, что держало её годами.

— Я приеду ещё, — сказала она себе. — Обязательно.

В Москве её встретил Марк — замерзший, взволнованный, с букетом белых хризантем.

Февраль выдался метельным — позёмка стелилась по асфальту, дворники на машинах не успевали счищать снег, и город замер в белом мареве. Алина сидела в офисе фонда «Точка опоры» за новым рабочим столом и разбирала бумаги. Теперь у неё было собственное место — маленькая комната с окном во двор, где она могла работать над проектами и принимать посетительниц.

— Алина, ты занята? — в дверях стояла Ксения, держа в руках папку.

— Заходи, — Алина отложила документы. — Что-то случилось?

— Случилось, — Ксения села напротив, положила папку на стол. — Это наша новая подопечная. Вероника. Ей двадцать два года. Она в такой же ситуации, как мы с тобой. Муж — богатый, влиятельный, жестокий. Она пыталась уйти три раза. Каждый раз он находил её и возвращал. Синяками и угрозами.

— Чем мы можем помочь? — спросила Алина.