Книга Бархатная ловушка, страница 41 – Лара Читай

— Его посадят. Надолго. За покушение на убийство дают большой срок.

— А если она умрёт? Тогда будет статья за убийство. Но её это уже не вернёт.

Я вышла в коридор, села на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Слёз не было. Только пустота.

Ночь мы провели в больнице. Марк не отходил от палаты Ксении. Я сидела в коридоре, пила остывший кофе из автомата и смотрела на дверь реанимации. Елена осталась у дяди Вити — она не могла смотреть на Ксению. Ей было стыдно. И страшно.

Утром приехал Андрей. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Полиция задержала подозреваемого, — сказал он. — Обычный уголовник, нанятый через посредников. Виктора он не называет, но мы знаем, чьих рук дело.

— Этого достаточно, чтобы дать ему срок? — спросила я.

— Для статьи «Заказное убийство» — да. Но нужно доказать связь с Виктором. Адвокаты будут отпираться.

— Он сидит в тюрьме! Как он мог организовать нападение?

— У него связи. Деньги. Он мог передать приказ через волю. Следователи проверяют его звонки и встречи с адвокатами.

— Медленно, — сказала я. — Всё это слишком медленно.

— Правосудие не терпит суеты, — ответил Андрей. — Но оно свершится. Я обещаю.

В полдень Ксения открыла глаза.

Марк позвал меня. Я вбежала в палату, увидела её взгляд — мутный, ещё не совсем осознанный, но живой.

— Ты как? — спросил Марк, сжимая её руку.

— Как после поезда, — прошептала она. — Жива. Но всё болит.

— Ты молодец, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Ты выжила.

Две недели до суда. Четырнадцать дней, которые растянулись в бесконечность. Я считала их как заключённый, ожидающий приговора. Только теперь приговор должны были вынести не мне. Ему.

Ксения поправлялась медленно. Трость сменилась на лёгкую хромоту, но она всё ещё не могла долго стоять или ходить. Врачи говорили, что пройдёт несколько месяцев, прежде чем она вернётся к нормальной жизни. Если вообще вернётся. Ножевое ранение оставило след не только на теле, но и в душе. По ночам она кричала во сне. Марк вскакивал, бежал к ней, обнимал, успокаивал. Но кошмары не уходили.

Я тоже не спала. Смотрела в потолок, слушала, как за стеной мечется Ксения, и думала о Викторе. О том, что он сделал с ней. О том, что пытался сделать со мной. О том, что будет, когда он выйдет на свободу. Если выйдет.

— Не выйдет, — сказал Андрей на очередной встрече. — Теперь у нас есть всё. Показания Елены, Ксении, Бориса. Документы, записи, вещественные доказательства. Даже если Виктор нанял самых лучших адвокатов, они ничего не смогут сделать.

— А если смогут? — спросила я.

— Не смогут, — повторил он. — Я гарантирую.

Я хотела верить. Но внутри жил червячок сомнения, который точил меня изнутри.

В доме дяди Вити царила напряжённая атмосфера. Мы жили как в осаждённой крепости — никто не выходил без сопровождения, окна были занавешены, двери заперты на два замка. Елена почти не высовывалась из своей комнаты — ей было стыдно. И страшно. Она боялась, что Виктор найдёт способ добраться до неё даже из тюрьмы.

— Не найдёт, — успокаивал её дядя Витя. — Я за вами присматриваю.

Дядя Витя оказался не просто старым другом Андрея. Он был бывшим оперативником, вышедшим на пенсию, но сохранившим связи и навыки. Его дом был оборудован сигнализацией, а в подвале хранилось оружие. Настоящее, боевое. Я старалась туда не заглядывать.