Книга Бархатная ловушка, страница 44 – Лара Читай

— Хорошо, — сказала Ксения. — Когда начнём?

— Прямо сейчас, если вы готовы.

Она кивнула. Дмитрий достал из саквояжа какие-то приспособления — эластичные ленты, маленькие гантели, массажные роллы. Начал показывать упражнения. Ксения повторяла, морщась от боли, но не сдаваясь.

Я смотрела на них и впервые за долгое время чувствовала что-то вроде надежды. Не за себя — за неё. Может быть, этот человек действительно сможет помочь.

Через час занятие закончилось. Ксения раскраснелась, но выглядела бодрее, чем утром.

— Спасибо, — сказала она Дмитрию.

— Не благодарите, — ответил он. — Это моя работа.

Он собрал вещи, попрощался и ушёл. Ксения смотрела ему вслед.

Второй день суда начался с того, что Ксения проснулась раньше всех. Я слышала, как она ходит по комнате — медленно, шаркая тапками, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Рана всё ещё давала о себе знать, но она держалась. Она всегда держалась.

Мы выехали в семь утра. Дорога была скользкой, и дядя Витя вёл машину медленнее обычного. Ксения сидела рядом со мной на заднем сиденье, сжимая в руке маленький крестик — Елена дала его ей перед выходом, сказав, что это на удачу. Я не верила в удачу. Я верила в документы, показания и в судью Кравцову, которая вчера несколько раз одёрнула адвокатов Виктора.

— Ты готова? — спросила я Ксению.

— Нет, — ответила она честно. — Но я пойду.

Марк сидел впереди, молчал. Он почти не разговаривал со мной последние два дня — думал о сестре, о суде, о том, что будет, если Виктора оправдают. Я не давила. Он имел право на своё молчание.

Мосгорсуд встретил нас толпой журналистов. Кто-то крикнул: «Алина, как вы себя чувствуете?», кто-то: «Правда ли, что Виктор угрожал вам убийством?» Я не отвечала. Андрей запретил любые комментарии до вынесения приговора.

Мы прошли в зал. Виктор уже сидел в клетке — спокойный, выбритый, в идеально отглаженной рубашке. Откуда в тюрьме такие рубашки? Ответ я знала: деньги. Деньги решают всё. Даже здесь.

Он посмотрел на меня, и его губы тронула лёгкая улыбка. Я отвернулась.

Судья Кравцова вошла ровно в десять. Секретарь объявил о продолжении заседания.

— Слово предоставляется свидетелям защиты, — сказала судья.

Адвокаты Виктора вызвали сначала его партнёра по бизнесу — молодого человека лет тридцати, в дорогом костюме, с наглым, уверенным взглядом. Он рассказал, что Виктор — честный предприниматель, что все обвинения — ложь, что Ксения и я — две сумасшедшие женщины, которые хотят денег.

— Вы знаете о том, что Виктор угрожал Ксении Ветровой? — спросил прокурор.

— Нет, — ответил партнёр. — Это неправда.

— Вы знаете о том, что он подделал документы, чтобы лишить её доли в бизнесе?

— Это ложь. У неё не было никакой доли.

Ксения сжала мою руку. Я чувствовала, как дрожат её пальцы.

Потом вызвали ещё двух свидетелей — бывших сотрудников автосервиса, которые подтвердили, что Виктор — хороший начальник, что он никогда никому не угрожал, что мы с Ксенией всё выдумали.

Я слушала их и чувствовала, как внутри поднимается злость. Они врали. Все они врали. И получали за это деньги.

— Слово предоставляется подсудимому, — сказала судья.

Виктор встал. Поправил рубашку, посмотрел на присяжных, на судью, на нас. Его голос был спокойным, уверенным, почти ласковым.