Книга Бархатная ловушка, страница 31 – Лара Читай

Машина остановилась у серого здания с колоннами. Следственный комитет. Я вышла, огляделась. Марка не было видно — он отстал в пробке. Полицейский взял меня под локоть и повёл внутрь.

В коридорах пахло казёнщиной и страхом. Люди в форме сновали туда-сюда, не глядя друг на друга. Меня привели в маленькую комнату без окон — стол, стул, видеокамера под потолком. Допросная.

— Ждите, — сказал полицейский и вышел.

Я осталась одна. Села на стул, положила руки на стол. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаки.

Через десять минут вошёл мужчина — лет сорока, в дорогом костюме, с умным, цепким взглядом. Не похож на следователя. Скорее на адвоката.

— Алина? — спросил он, садясь напротив.

— Да.

— Меня зовут Денис Сергеевич. Я следователь по особо важным делам. Ваш муж — Виктор — проходит по нашему производству. У меня есть к вам несколько вопросов.

— Андрей знает, что меня вызвали? — спросила я. — Мой адвокат.

— Мы уведомили его. Он будет здесь через час.

Через час. Значит, у него есть час, чтобы задать вопросы без свидетелей. Я напряглась.

— Вы можете отвечать или отказаться от показаний до прихода адвоката, — сказал он, заметив моё состояние. — Это ваше право.

— Я буду отвечать, — сказала я. — Мне нечего скрывать.

Он кивнул, включил диктофон, назвал дату, время, свои данные.

— Алина, вы утверждаете, что ваш муж угрожал вам физической расправой. Есть ли у вас доказательства, кроме аудиозаписей?

— Есть показания свидетелей. И его матери, и его бывшей партнёрши.

— Елена Станиславовна дала показания. Это сильный аргумент. Но в суде она может отказаться от них.

— Она не откажется, — сказала я, хотя уверенности не было.

— Почему вы так думаете?

— Потому что она боится своего сына. И потому что она устала бояться.

Следователь сделал пометку в блокноте.

— Расскажите подробнее об угрозах. Когда они прозвучали? При каких обстоятельствах?

Я рассказала. Всё. Про сцену в спа, про слова «ценой чего угодно», про ту ночь, когда он нашёл меня на диване и пришёл в ярости. Про «последствия», про «недопустимо», про синяки на запястьях, которые зажили, но оставили след на душе.

Следователь слушал, не перебивая. Иногда задавал уточняющие вопросы. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза — цепкими, изучающими.

— Вы боялись, что он может вас убить? — спросил он прямо.

Я замерла. Убить. Это слово прозвучало как приговор.

— Я боялась, что он может сделать что-то, после чего я перестану быть собой, — ответила я. — Убить — слишком просто. Он умел убивать душу. Медленно. По кусочкам.

Следователь кивнул, записал что-то.

— У вас есть основания полагать, что Виктор может быть опасен для других людей?

— Да, — сказала я. — Ксения. Он уничтожил её. Физически и морально. Если его не остановить, будут другие.

— Вы готовы подтвердить это в суде?

— Да.

Дверь открылась. Вошёл Андрей — запыхавшийся, взъерошенный, но с горящими глазами.

— Моя клиентка больше ничего не говорит без меня, — сказал он, садясь рядом.

Следователь выключил диктофон.

— Мы уже закончили, — сказал он. — Алина, вы свободны. Но будьте готовы приехать в любой момент.

Я встала. Ноги дрожали, но я держалась.

— Спасибо, — сказала я следователю. — За то, что выслушали.

Он кивнул, и мы вышли.

В коридоре Андрей взял меня за локоть.