Книга Бархатная ловушка, страница 29 – Лара Читай

— Зачем? — спросил он наконец. — Я тебя отпустил. Я дал тебе свободу. Зачем ворошить прошлое?

— Потому что прошлое не даёт мне покоя, Витя. Потому что ты разрушил жизнь человека. И потому что ты мог бы сделать то же самое со мной. Или с кем-то ещё.

— Я не сделал тебе ничего плохого, — голос его стал жёстче. — Я заботился о тебе. Любил. Обеспечивал.

— Ты держал меня в клетке. Контролировал каждый шаг. Запугивал. Использовал моё тело, когда хотел, не спрашивая, хочу ли я. Это называется не любовью, Витя. Это называется насилием.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал он тихо. — Клянусь тебе, Алина. Ты пожалеешь.

— Угрожаешь свидетелю по уголовному делу? — спросила я с усмешкой, хотя внутри всё дрожало. — Это ещё одна статья, Витя.

— Увидимся в суде, — ответил он и отключился.

Я опустила телефон. Руки тряслись. Марк взял меня за плечи, развернул к себе.

— Ты в порядке?

Тишина в доме стала другой. Не той, давящей и враждебной, которая поселилась здесь в первые дни. Теперь она была выжидающей. Как перед грозой, когда воздух наливается озоном и каждая клетка тела чувствует — сейчас что-то произойдёт. Я сидела у окна, смотрела на серое зимнее небо и прокручивала в голове вчерашний разговор с Виктором. Его голос, спокойный до омерзения. Его угрозы, упакованные в ласковые интонации. Он не боялся. И это пугало больше всего.

Марк уехал в город за продуктами и новостями. Я осталась одна, впервые за много дней. Тишина давила, но не так сильно, как его присутствие. Странно, но когда он рядом, страшно за него. Когда он далеко — страшно за себя.

В полдень зазвонил запасной телефон. Андрей.

— Есть новости, — без предисловий начал он. — Хорошие и плохие. С какой начать?

— С плохой, — сказала я, хотя внутри всё сжалось.

— Виктор нанял адвокатскую контору, которая специализируется на отмывании репутации. Они уже подали ходатайство о признании твоих записей недопустимыми доказательствами. Аргумент — запись велась без согласия второй стороны.

— Это законно? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— В России — да. Если судья пойдёт навстречу, записи могут выкинуть из дела. Но у нас есть документы и показания. Это сильнее плёнки.

— А хорошая новость?

— Елена Станиславовна согласилась дать показания. Завтра в десять утра у следователя. Я буду присутствовать. Если она не передумает до завтра — это переломный момент.

Я выдохнула. Переломный момент. Как хирург, который режет по живому, надеясь, что пациент выживет.

— Она не передумает, — сказала я, хотя уверенности не было.

— Дай бог. — Андрей помолчал. — Ещё кое-что. Ксения вышла на связь. Сказала, что готова вернуться. Дать показания. Лично.

Мир перевернулся. Я сжимала телефон так, что побелели пальцы.

— Когда?

— Через неделю. Марк вылетит за ней. Вместе вернутся в Москву. Если она не сорвётся в последний момент.

— Она не сорвётся, — сказала я, хотя понятия не имела, что там, в голове у сломленной женщины.

— Будем надеяться. — Андрей дал ещё несколько указаний и отключился.

Я сидела, глядя на потухший экран, и чувствовала, как внутри поднимается волна. Страх, надежда, гнев — всё смешалось в один вязкий, липкий ком.

Марк вернулся через час. Увидел моё лицо и сразу понял — что-то случилось.