Книга Вижу тебя, Лили, страница 83 – Анна Флин

— Ты превосходно справился, – выдыхаю я.

Он чуть склоняет голову, всё ещё улыбается:

— Это был мой максимальный уровень, – честно признаётся парень. – Но, судя по тому, что ты всё ещё стоишь, а не лежишь на земле, я не так уж и плох.

— Ты… очень даже неплох, – отвечаю я.

Он смеётся – легко, открыто, как человек, который сейчас находится ровно там, где хочет быть. И рядом с той, с кем хочет быть.

Его рука на талии держит не крепко, но уверенно. Дистанция – ровно настолько, чтобы было комфортно. Но сердце всё равно стучит чуть быстрее.

Люди вокруг смеются, вращаются, кто-то пытается повторять па из старых фильмов, у кого-то получается, у кого-то не очень. Над нами звенят гирлянды, на сцене саксофонист закрывает глаза.

Телефон в кармане вибрирует снова. На секунду внутренне вздрагиваю.

— Можешь не отвечать, – тихо говорит Эндрю, почувствовав, как я напряглась. – Там Генри? – угадывает он.

— Вероятно, – выдыхаю я. – Проверяет мой уровень безопасности.

— Тогда можешь просто потом написать ему, что парню даже не удалось наступить тебе на ноги.

Из груди вырывается смех. Напряжение снова отступает.

Оркестр переходит на более бодрую мелодию, дети выскакивают вперёд, начинают прыгать в такт.

Ещё пару секунд стоим слишком близко. Потом Эндрю медленно отпускает мою руку, но взгляд не отводит.

— Как самочувствие? – спрашивает он мягко. – Не перегрузил первым же танцем?

— Нормальное, – улыбаюсь я. – Даже… очень.

— Хорошо, – облегчённо выдыхает парень. – Тогда, может, прогуляемся к тому киоску? – Он кивает в сторону палатки с маленькими музыкальными шкатулками. – Чувствую, что моя миссия «купить тебе что-нибудь очень рождественское и слегка бессмысленное» ещё не выполнена.

— Это законный ритуал? – интересуюсь я.

— Абсолютно, – уверенно отвечает эндрю. – Без него вечер не засчитается. А я хочу, чтобы засчитался.

Идём между рядами. Он иногда чуть наклоняется ко мне, чтобы что-то сказать, и тёплое дыхание касается уха.

— Смотри. – Он берёт с прилавка маленькую шкатулку с выгравированной на крышке ёлкой. – Делай ставки: «Jingle Bells» или «We Wish You a Merry Christmas»?

— Слишком очевидно. – Я качаю головой. – Пусть будет «Silent Night».

— Принимается. – Он заводит механизм.

Шкатулка действительно начинает играть «Silent Night» – чуть фальшиво, как и положено таким штукам.

— Впечатлён, – произносит Эндрю. – Это сверхспособность?

— Профессиональная деформация, – улыбаюсь я.

Эндрю смотрит на меня так, будто это не просто забавный факт, а что-то очень важное.

— Знаешь, – произносит он тихо, – мне нравится, как ты говоришь про магазин. Даже когда говоришь, что он тяжёлый, сложный, страшный. Всё равно… в голосе звучит что-то, что не даёт тебе его бросить.

— Это называется упрямство, – фыркаю я.

— Я бы назвал это верностью, – возражает он мягко.

Слова будто трогают какое-то очень нежное место внутри. Приходится отвлечься.

— И на сколько процентов ты веришь в чудеса сейчас? – спрашиваю я.

Эндрю делает вид, что прикидывает.

— Думаю, сегодня коэффициент вырос до… шестидесяти, – отвечает он. – Остальные сорок всё ещё на стороне настойчивости.

Телефон снова вибрирует. На этот раз смотрю.

Сообщение от Генри: «Всё в порядке? Тебя не нужно забирать?»

Пальцы быстро набирают ответ: «Всё хорошо. С другом. Он отвезёт. Обещаю написать, когда буду выезжать».