Книга Два сюрприза для бывшего, страница 19 – Виктория Радецкая

Вот они — наши ворота в заточение. Такси, в котором еду я, въезжает на огромную территорию частного санатория. Мы с Алёной едем раздельно. Меня не должен видеть мой же водитель. Иначе он ведь с ума сойдет, увидев двух Марин сразу. Поэтому, получив сигнал от сестры о том, что она выехала, я тут же заказываю такси. Мне надо приехать раньше, и у меня есть фора — квартира, которую я снимаю Алёне, находится гораздо ближе к шоссе, ведущему к санаторию. — Ну почему тебе так надо приехать раньше меня? — спрашивала сестра. Она тупит, конечно, по страшному. Что безмерно раздражает. — Потому что регистрировать тебя будут при мне. И никак иначе! — Ты боишься, что я сморожу глупость? Не то скажу? Не волнуйся, если уж я собираюсь с Матвеем сутки провести, то с персоналом санатория как-нибудь справлюсь. — Не хами! С Матвеем у меня просто нет другого выхода. Я бы и рада была присутствовать, но это невозможно. Машина плавно останавливается перед главным входом санатория. Водитель люксового авто старается обслужить на все содранные с меня бабки. Через окно я вижу белоснежное здание с колоннами — роскошную тюрьму, где Алёне предстоит провести ближайшие месяцы. Я резко распахиваю дверь. Водитель даже не успевает мне ее открыть. Зимний воздух ударил в лицо. Он пахнет снегом, морозом и странной лекарственной свежестью. Я неуверенно ступаю на газон, чувствуя, как каблуки вязнут в мягкой земле. Быстро делаю шаг к заасфальтированному крыльцу. — Добрый день! — мне навстречу выбегает медсестра, ежась на ветру. Она в тонком халатике, без верхней одежды. — Проходите, пожалуйста, Марина Аркадьевна. Мы вас ждем. Ваши апартаменты уже готовы. — Я не Марина. Я Алёна, ее сестра, — с трудом выговариваю я проклятые слова. — Марина скоро подъедет. — Я думала, вы вместе. Простите, — медсестра выглядит растерянной. — Проходите. Вы можете подождать в нашем кафе или ресторане. Чувствую, что голодна. Набираю сестре. — Вы где? — спрашиваю резко. — В пробке. По навигатору будем примерно через час. — Хорошо. Я уже здесь. Минут за десять до приезда набери. Я пока пообедаю. В ресторане мне подают меню, от которого аж голова кругом идет. Я все-таки привыкла сдерживаться при Матвее. А есть и пить, скрываясь, в тайне, как-то не очень в кайф. — У вас тут и спиртное? — спрашиваю официанта. — Вроде беременным не совсем положено, — продолжаю со смехом. — Для них у нас отдельная столовая. Тоже, фактически, ресторан, но со своим меню. Тут почти у всех какие-то проблемки. Врачи составляют специальные диеты. Поэтому дамы в положении едят в основном то, что рекомендовано. Здесь для посетителей, гостей, персонала. Иногда дамы в положении приходят, но в любом случае у них везде прокатывают карточку. И мы видим, что у них в диете. — Продумано! — Конечно! Санаторий несет определенную ответственность за исход беременности. Тут врачи стараются. Все строго. И, кстати, передачи еды и напитков дамам запрещены. Имейте в виду. Некоторые родственники, бывает, ведут себя весьма странно, особенно мужики. Проносят в бутылках из-под воды вино и тому подобные штуки откалывают. Поэтому главврач решил полностью запретить передачи. Я делаю заказ и не отказываю себе в удовольствии выпить бокал вина.

Приятно ощущать себя нормальным человеком. *** Алёна предупреждает, что скоро подъедет. Я как раз успеваю с аппетитом поесть и жду возле стойки регистрации. К выходу направляется медсестра. — Вы не волнуйтесь. Все будет с вашей сестрой в порядке, — успокаивает она меня, обернувшись. В окно я вижу, как Алёна замерла на заднем сиденье, ее рука вцепилась в дверь машины, а другая непроизвольно поглаживает пока не особо заметный живот. Наконец она выходит из машины, и водитель, передав ее сумку медсестре, выруливает обратно к выходу. Алёна застывает возле дверей. — Заходи, — мой голос слишком холоден, но он вырывает ее из оцепенения. Она вздрагивает, а я подхожу, нацепив улыбку, ближе. — Подними голову, — шепчу я, поправляя на сестре шарф. — Ты здесь — я. Ты — успешная, уверенная в себе Марина. Не забывай, черт тебя возьми! Мои пальцы впиваются в плечо Алёны, хотя я понимаю, что делаю ей больно. — Давайте ваши документы, — ласково просит медсестра. — Я вас провожу сейчас в ваши апартаменты. Вы сможете там переодеться, оставить вещи. Я пока все оформлю. И через часик зайду за вами. Пойдем к врачу. Вы, Алёна Аркадьевна, тут подождете? Или пойдете в ваш коттедж? — Я пойду с сестрой, — реагирую на «Алёну» не сразу. — Помогу ей. — Конечно, — медсестра кивает. — Вы очень похожи! У близнецов обычно сильная связь друг с другом. Мы не близнецы, а погодки. Но я не отрицаю. Пусть думает, как хочет. А вот связь друг с другом нам действительно приходится налаживать. В кабинете врача поразительно сочетается роскошь и стерильность. Дубовый стол, дорогие кожаные кресла, но везде — этот вездесущий больничный запах, который странным образом смешивается с ароматом свежемолотого кофе. Доктор Семенов, что следует из таблички на его двери, отрывает взгляд от бумаг. Он смотрит внимательно, изучающе. И я вижу, что этот взгляд заставляет Алёну непроизвольно сгорбиться. — Садитесь, пожалуйста, — он показывает на кресла по обе стороны стола. — Марина Аркадьевна, это вы, — врач показывает на сестру, — а вы — Алёна Аркадьевна, сестра. Я киваю. — По вашим анализам… — он перелистывает страницу, подколотую в папку, — абсолютно здоровая беременность. Никаких показаний для постоянного пребывания в санатории. Конечно, здесь свежий воздух, питание, постоянный контроль. Но, тем не менее, у нас в основном дамы с рисками. На полном сохранении. — Доктор, вы же понимаете — для женщин нашего статуса… — мой голос звучит медово-убедительно, — профилактика важнее лечения. Я готова оплатить любые дополнительные процедуры лишь бы сестра нормально выносила ребенка. Вы же понимаете, к тому же, это ЭКО. Врач откладывает бумаги, его пальцы постукивают по столу. — А почему именно сестра сопровождает вас? Где муж? — он обращается не ко мне, а к молчаливой Алёне. Я улыбаюсь через силу и смотрю на сестру — ну, отвечай же! — Видите ли, — нарушает молчание врач, — мне надо знать все. Желательно. Бывает, пары расстаются, бывает разное. Чтобы понимать, есть ли угроза не столько физиологическая, сколько психологическая. — Мой муж очень занят, — я вижу, что Алёна заставляет себя улыбаться и говорит через силу.