Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 84 – Алекс Скай

— «Кирилл, рассчитываю получить объяснение до утренней встречи. Не от пресс-службы. От вас». В копии — Мария Сергеевна.

— Нормально, — сказал Кирилл. — Он не отозвал участие.

— Пока, — добавила Елена.

— Спасибо за оптимизм, — сказала я.

— Я юрист. Мой оптимизм платный и редкий.

Лика подняла глаза от телефона.

— Баженов переслал письмо своему советнику. Комментарий: «Нужно понять, насколько это влияет на доверие к блоку Гранта».

— Прекрасно, — сказала я. — У нас доверие теперь с приложением в формате фотографии.

— Ещё один деловой канал запросил комментарий, — продолжила Лика. — В формулировке: «Действительно ли внешний консультант Арина Платонова была нанята для имитации личных отношений владельца „Грант Инвест“?»

Я закрыла глаза.

Вот он.

Тот самый удар.

Не «что произошло?»

Не «как вы объясните документ?»

А сразу: была нанята для имитации.

Будто я не человек, не профессионал, не женщина, которая сама ставила условия, спорила, защищала границы и работала сутками, а услуга из прайс-листа: «Создание видимости стабильности. Выезд на семейный ужин. Улыбка у камина оплачивается отдельно».

— Нет, — сказал Кирилл.

Голос был тихим.

Но комната снова напряглась.

— Кирилл, — предупредила Елена.

Он не посмотрел на неё. Смотрел на телефон Лики.

— Никто не будет так формулировать её роль.

— Они уже формулируют, — сказала я.

— Тогда я отвечу.

— Вы не будете отвечать в ярости.

— Я не в ярости.

Лика очень тихо сказала:

— Вот это и пугает.

Кирилл перевёл на неё взгляд.

— Лика.

— Молчу, но тревожусь.

Елена постучала пальцем по столу.

— Нам нужно выбрать линию. Быстро. Партнёры потребуют объяснений. Совет директоров тоже. И Валентина Сергеевна…

Телефон Кирилла зазвонил.

Все посмотрели на экран.

Мама.

Я почему-то сразу почувствовала себя виноватой. Нелепо, конечно. Валентина Сергеевна не была моей матерью, я не давала ей обещаний и не клялась беречь её надежды у камина. Но её объятие после ужина, тихое «вы сделали больше, чем думаете» и взгляд, в котором было столько осторожной радости, всплыли в памяти слишком ярко.

Кирилл смотрел на экран и не отвечал.

— Возьмите, — сказала я.

— Не сейчас.

— Сейчас.

— Арина.

— Если она увидела письмо от кого-то другого, ей сейчас больнее, чем нам всем удобно признавать.

Он закрыл глаза на секунду.

Потом принял звонок.

— Мама.

В комнате стало очень тихо.

Мы не слышали Валентину Сергеевну, но слышали паузы Кирилла. А по паузам иногда можно прочитать больше, чем по словам.

— Да, я видел.

Пауза.

— Нет, это не так.

Пауза длиннее.

Кирилл отвернулся к окну.

— Я не хотел, чтобы ты узнала это из чужого письма.

Ещё пауза.

Его плечи стали жёстче.

— Арина не обманывала тебя.

Вот тут я почувствовала, как ком в груди стал горячим.

Он сказал это сразу.

Не «мы разберёмся».

Не «ситуация сложная».

Не «не делай выводов».

Арина не обманывала тебя.

Сначала защитил меня. Потом уже себя.

— Мама, — голос стал ниже, — если хочешь злиться, злись на меня.

Я сделала шаг к нему, но остановилась.

Кирилл слушал. Долго. Ни разу не перебил. Валентина Сергеевна, судя по всему, говорила много. Возможно, впервые за долгое время её сын не пытался закрыть разговор краткой деловой формулировкой.

— Я понимаю, — сказал он наконец.

Пауза.

— Нет. Не понимаю, но слышу.

Я медленно посмотрела на Лику.