Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 87 – Алекс Скай

Каэль был ближе всех к центру.

Пустая печать главы лежала за его спиной, и на мгновение Эвелине показалось, что между ним и этой печатью протянулась невидимая нить. Не власть. Привычка к власти. Тяжёлая, многолетняя, впитанная в кости с детства. Он мог бы сделать шаг назад. Мог бы поднять печать. Мог бы хотя бы попытаться спросить у герба, сколько ему нужно сделать, чтобы вернуть утраченное.

Он не сделал.

Каэль смотрел не на печать.

На Лиру.

И это, почему-то, оказалось тяжелее для сердца Эвелины, чем если бы он смотрел на неё.

Лира прошептала:

— Я не знаю её.

В её голосе не было истерики, только тихое, голое недоумение ребёнка, которому вдруг сказали, что где-то в мире есть самая первая тайна его жизни, а у него нет даже лица, чтобы связать её с болью.

Эвелина опустилась перед ней на колени, не обращая внимания на взгляды Совета.

— Мы узнаем, — сказала она.

Лира посмотрела на неё.

— А если она меня не хотела?

Вопрос ударил так тихо, что не все услышали. Но Каэль услышал. Эвелина увидела, как у него дрогнули пальцы.

Она ответила не сразу. Хотелось сказать быстро и мягко: конечно, хотела. Любая мать хотела бы. Но Эвелина слишком хорошо знала цену красивым словам, которые взрослые произносят, чтобы закрыть ребёнку страх, не трогая правду. Лира прожила достаточно среди лжи. Ей нельзя было давать новую, даже из жалости.

— Я не знаю, что случилось, — сказала Эвелина. — Но знаю другое: ты не ошибка. И чужой выбор, каким бы он ни был, не делает тебя меньше.

Лира всхлипнула и спрятала лицо в её плече.

Эвелина обняла её осторожно, но крепко. И только через голову девочки посмотрела на Каэля.

Он стоял неподвижно.

В его взгляде было столько вины, что прежняя Эвелина, та, что годами ловила редкие проблески тепла в холодных коридорах Арданов, возможно, уже протянула бы руку. Но нынешняя знала: вина — это ещё не опора. Раскаяние — не дом. А любовь, если она вообще имеет право возродиться, не должна вырастать из того, что один падает к ногам другой.

Каэль сам опустил взгляд первым.

Не от слабости.

От понимания границы.

— Лорд Марвен, — сказала Эвелина, поднимаясь.

Её голос прозвучал спокойнее, чем она себя чувствовала.

Старший советник вздрогнул, будто забыл, что зал всё ещё полон живых.

— Госпожа Белая Ива?

Это обращение прозвучало впервые без снисхождения.

Эвелина услышала разницу. Мира, стоявшая у дверей с видом человека, который уже составил список будущих расходов Совета, услышала тоже и чуть заметно приподняла подбородок.

— Селеста Ардан приказала уничтожить записи северной башни. Она подделывала родовые решения, скрывала детей, управляла печатями без открытого слушания и сегодня попыталась удержать власть, поставив под угрозу замок, алтарь и тех, кого сама же называла лишними. Вы собираетесь снова отложить решение ради порядка?

Лорд Марвен медленно выпрямился.

Селеста посмотрела на него с прежним холодным величием, но что-то в ней уже изменилось. Раньше даже её молчание было приказом. Теперь оно стало просто молчанием.

— Совет объявляет, — произнёс Марвен, и голос его сперва дрогнул, но затем окреп, — леди Селесту Ардан отстранённой от всех прав старшей крови, родовых архивов, башенных печатей и воспитательных домов до завершения полного слушания.

— До завершения? — переспросила Мира так отчётливо, что несколько советников поморщились.