Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 80 – Алекс Скай

Ей было страшно. Не красиво, не возвышенно, не так, как в сказаниях о женщинах, которые идут на судьбу с гордым лицом. Ей было страшно до дрожи в коленях. Страшно потому, что голосов было слишком много, а она была одна. Страшно потому, что если ошибётся — погибнут дети, рухнет замок, и все, кого она хотела спасти, станут доказательством правоты Селесты.

И ещё страшнее — потому что где-то совсем близко стоял Каэль.

Тот самый мужчина, который когда-то отпустил её руку.

И теперь, если она протянет свою, он наверняка возьмёт.

Но им нельзя было снова перепутать спасение с возвращением.

— Нет, — повторила Эвелина. — Род не мёртв, пока в нём есть хотя бы один ребёнок, которого можно назвать. Один взрослый, готовый признать вину. Один дом, открывший дверь тому, кого выгнали.

Чёрные голоса зашептали громче.

Назови.

Назови.

Назови.

Каэль сделал шаг к ней.

— Скажи, что нужно.

Она посмотрела на него.

Он стоял без перчатки. Чёрный знак на его ладони горел изнутри белыми трещинами, и каждая, Эвелина видела, причиняла боль. Но Каэль не прятал руку. Не прикрывал. Не пытался выглядеть сильнее, чем был.

— Ты не сможешь удержать это, — сказал он тихо. — Одной — нет.

— Я знаю.

— Тогда возьми мою силу.

Эвелина замерла.

Слова были теми, которых она боялась. Нет, не потому что хотела услышать. Потому что слишком хорошо знала ловушку жертвенности. Мужчина, виноватый перед женщиной, бросает к её ногам свою боль, своё пламя, свой героизм — и все вокруг уже смотрят не на то, что он разрушил, а на то, как красиво готов сгореть.

Она не хотела красивого сгорания.

Она хотела честной жизни после пепла.

— Нет, — сказала она.

Каэль сжал пальцы.

— Эвелина…

— Не делай из своей вины новую клятву, которую потом будут носить как цепь.

— Я не об этом.

— Тогда о чём?

Он вдохнул. На миг прежний Каэль — глава Арданов, дракон, привыкший решать в одиночку, — мелькнул в его взгляде. И ушёл. Не исчез навсегда, нет. Такие вещи не исчезают за несколько дней. Но он сам отступил от него.

— Я не прошу тебя вернуться, — сказал Каэль. — Не прошу спасать мой род ради меня. Не прошу взять моё имя, мой дом или мою вину. Я предлагаю то, что должен был поставить на круг ещё тогда, когда тебя обвинили.

Он снял с цепочки временную печать главы.

В зале стало тише.

Даже Селеста впервые дрогнула.

— Каэль, — произнесла она ледяным голосом. — Не смей.

Он не посмотрел на неё.

Печать главы Арданов лежала на его ладони рядом с почерневшим знаком. Маленькая, тяжёлая, с драконом, сжимающим пламя. Эвелина помнила этот символ на письмах, на дверях, на приказах, на камзолах, на каждом предмете в доме, где ей три года давали понять: это не твоё.

Теперь Каэль протянул печать не ей.

Кругу.

— Я, Каэль Ардан, отказываюсь от права требовать жертвы от Эвелины Белой Ивы, — произнёс он. — Отказываюсь от права говорить от её имени. Отказываюсь от права ставить сохранение старшей ветви выше детей, которых мой дом вычеркнул. Если крылатому алтарю нужна плата за ложь главы, возьмите мою силу. Если нужна плата за гордость имени, возьмите моё имя. Если нужна плата за власть, возьмите мой титул. Но детей не трогайте.

Зал застыл.

Эвелина не сразу поняла, что у неё дрожат руки.

Не от слабости.

От того, что он наконец сказал правильно.