Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 48 – Алекс Скай

Каэль кивнул.

— Я привезу книгу.

— Нет. Я хочу увидеть место, где её переписали.

— Это в нижнем архиве Арданов.

— Значит, я не поеду.

Он напрягся.

— Эвелина.

— Я не войду в ваш замок, пока там распоряжается Селеста.

— Она больше не распоряжается архивом.

— Но распоряжается стенами. Слухами. Страхом. Половиной Совета и, как выяснилось, зеркалами.

Каэль взглянул на окно.

— Она смотрела?

— Ночью. Через какой-то знак.

Его лицо потемнело.

— Покажи.

Эвелина подвела его к окну. На первый взгляд стекло было обычным. Но когда Каэль поднял руку с почерневшим знаком, в нижнем углу рамы проступила тонкая серебряная нить, почти незаметная. Мира подошла ближе и тихо зашипела сквозь зубы.

— Это поставили не вчера.

Каэль коснулся рамы, но Эвелина перехватила его запястье.

— Не надо.

Он замер.

Её пальцы лежали на его коже выше чёрного знака. Горячей коже. Живой. Внезапно слишком близкой. Эвелина вспомнила, как когда-то держала его за руку без мысли, без осторожности, без боли. Как его ладонь легко находила её пальцы в толпе. Как после ссор он молча оставлял руку раскрытой на подлокотнике кресла, и она, ещё сердитая, всё равно вкладывала свою ладонь в его.

Теперь одно прикосновение требовало усилия.

Она отпустила первой.

— Если знак связан с тобой, Селеста может услышать.

Каэль медленно опустил руку.

— Ты права.

Мира взяла железный нож для бумаг, поддела серебряную нить и намотала на кончик. Нить зашевелилась, как живая, но тут же потемнела и рассыпалась серой пылью.

— Передайте леди Селесте, — сказала Мира в сторону окна, — что подглядывать в чужие дома невежливо. Особенно когда в чужом доме есть старые женщины с острыми предметами.

Рен восхищённо посмотрел на неё.

— Можно я тоже когда-нибудь так скажу?

— Сначала научись не подслушивать под окнами.

— Я не подслушивал. Я был на подоконнике открыто.

— Велика разница.

Эта короткая перепалка помогла комнате снова задышать.

Но ненадолго.

Каэль повернулся к Эвелине.

— Мне нужно, чтобы ты вернулась в Арданский замок.

— Нет.

— Не как жена.

— Нет.

— Не ради меня.

— Тем более нет.

Его лицо стало жёстче, но он удержал голос.

— Алтарь рушится. Не камень — сама связь. Дети в башне слышат голоса снизу. Младшие ветви начинают терять крыловые знаки. Нижняя лестница открывается глубже каждую ночь. Если ты равная хранительница, ты можешь остановить это.

— Могу?

— Да.

— А если не хочу отдавать себя дому, который называл меня пустым местом?

Он закрыл рот.

Потому что ответ «ты должна» больше не годился.

Эвелина ждала.

Не из жестокости. Она хотела услышать, что он выберет теперь, когда удобная клятва больше не держала её за горло. Выберет ли снова род. Скажет ли, что дети в башне важнее её боли. Напомнит ли, что она сама обещала помогать невиновным. Все эти слова были бы отчасти правдой.

Но правдой можно ударить не хуже ложи.

Каэль медленно выдохнул.

— Ты имеешь право не возвращаться.

Лира подняла голову.

Мира замерла.

Эвелина не позволила себе ни облегчения, ни благодарности.

— Повтори.

Он понял, зачем.

И повторил:

— Ты имеешь право не возвращаться в Арданский замок. Никто не имеет права требовать этого от тебя. Ни я. Ни Совет. Ни дети. Ни клятва, которую от тебя скрыли.

Тишина после этих слов была странной.

В ней что-то отпускало.