Книга Свобода без корсета, страница 2 – Людмила Вовченко

На отдельной стойке висело платье.

Единственное.

Нежно-молочного цвета, почти без декора, с точной линией плеча и мягким течением ткани от талии вниз. Оно выглядело простым только для тех, кто ничего не понимал. Маргарита знала, сколько бессонных ночей, истерик дизайнеров, ссор с технологами и переговоров с поставщиками спрятано в этой кажущейся лёгкости.

Она задержала на нём взгляд.

— Вот оно умеет молчать, — пробормотала она. — Учитесь, люди.

Поль благоразумно сделал вид, что записывает.

Коридор модного дома уже гудел. Из открытых дверей переговорных доносились голоса, щёлкали каблуки, кто-то ругался по-итальянски, кто-то смеялся слишком громко, кто-то тащил рейл с платьями, похожими на стаю испуганных птиц из шёлка, органзы и тюля. В воздухе смешивались запахи кофе, дорогого парфюма, свежего картона, отпаривателей, лака для волос и нервов. Нервы, по мнению Маргариты, всегда пахли одинаково — металлически, чуть кисло и очень узнаваемо.

У двери в зал примерок её уже поджидала катастрофа.

Катастрофа носила имя Николя, была креативным директором, имела серебристые волосы, тонкий шарф цвета мокрой фиалки и лицо человека, которого смертельно оскорбила реальность.

— Маргарита, это невозможно, — объявил он, едва увидев её.

— Как приятно. День ещё не начался, а невозможное уже пришло само.

— Ткань не держит форму.

— Какая именно?

— Та, что для выхода номер семнадцать.

— Вчера держала.

— Вчера она была в настроении.

Маргарита остановилась и посмотрела на него.

— Николя, ткань не женщина после третьего развода. У неё нет настроения. У неё есть состав, плотность, переплетение, влажность и технолог, который либо умеет читать спецификацию, либо красиво пьёт кофе в рабочее время.

Из-за рейла осторожно выглянула технолог Аделин. Маленькая, круглолицая, в очках, с сантиметровой лентой на шее и булавками на манжете. При виде Маргариты она тут же выпрямилась.

— Мы отпаривали при той же температуре, — быстро сказала она. — Но партия другая. Поставщик заменил рулон.

Маргарита медленно повернула голову к Полю.

Поль побледнел.

— Я… сейчас проверю документы.

— Нет, Поль. Сейчас ты узнаешь, кто подписал приёмку без сверки номера партии. Потом принесёшь мне его имя, должность и объяснение, почему он до сих пор получает зарплату, а не медитирует в монастыре над смыслом внимательности.

— Да, мадам.

Он исчез так быстро, будто его вытолкнул сквозняк.

Николя картинно приложил руку ко лбу.

— Ты пугаешь детей.

— Это не дети. Это сотрудники. Разница в том, что дети иногда учатся с первого раза.

Она прошла в зал примерок.

Там царило прекрасное, дорогое, нервное безумие. Под потолком горели ряды белых ламп. Огромные зеркала отражали десятки тел, рук, тканей, коробок, чашек, булавок и лиц. Модели стояли на подиумах-платформах, терпеливо глядя в одну точку. Швеи на коленях подшивали, закалывали, отпарывали, снова закалывали. Пар от отпаривателей поднимался призрачными облаками, из-за чего зал казался не рабочим помещением, а закулисьем сна.

На одной девушке висело бледно-голубое платье, которое должно было струиться, но сейчас обиженно топорщилось на бедре.

Маргарита подошла, подняла край ткани, провела пальцами по срезу, сжала, отпустила.

— Это не наша партия.

Аделин кивнула.

— Да.